Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Дашка, ты на кого похожа? – пробормотала Грушенька, прижимая к себе тяжелую вазу.

Такого вопроса Дашка не ожидала и, растерявшись, отступила.

– А чего? – быстро оглядела себя. Волосы у нее торчали во все стороны, платье в саже, оборванное кружево свисало с плеча аксельбантом.

– Ты что – в камине шарила?

– Тебе почем знать? – Дашка тут же встрепенулась. – Ты сама-то…

– Вот именно, – на Грушеньку живописный Дашкин вид подействовал успокоительно: муки совести унялись, и даже смешно стало! – Затем же, зачем и ты. Ты, как… нашла что-нибудь?

– А тебе на что? Ой, врешь, Лаурка!..

– Погоди, – Грушенька, осторожно поставив вазу на пол, взялась за подставку, – помоги-ка.

– Ну тебя! – Дашка все-таки ухватила шаткий столик, и вдвоем они установили на нем вазу. Грушенькин взгляд невольно застрял на вьющихся по тонкому фарфору то ли причудливым огненным языкам, то ли змеям. Дашка же принялась отряхиваться, хмуро глядя на незваную свидетельницу:

– Ладно, ты зачем пришла-то? За деньгами, аль как?

– А ты… выходит, за деньгами? – такой вариант почему-то не приходил Грушеньке в голову; все неприятные чувства моментально вернулись.

– Вот еще! Я девушка честная, – Дашка фыркнула и расправила плечи, свято веря в собственные слова, – а ты, коли за деньгами, лучше беги вон, пока я тебя за шкирку не ухватила!

– Да нет же! Я… – на миг Грушеньке захотелось выложить Дашке все как есть: хоть и дура, а поймет! Да и не дура она вовсе. Может, и присоветует что… Но слова не сказались. Она молча шагнула в кабинет; там оказалось не так уж темно. В глаза сразу бросились вывалившийся из письменного стола ящик и бумаги, разлетевшиеся по ковру. Она кинулась к бумагам; Дашка, глядя на нее с порога, протянула:

– Во-он чего!

Увы – Грушенька до сей поры ни разу не видела векселей и понятия не имела, как они могут выглядеть. А вчитываться, что написано на каждом листочке, не было никакой возможности. Она обернулась к Дашке:

– Ты тут уже смотрела? Знаешь?..

– Откуда? Это ж ты у нас грамотейка. Только сдается мне, того, что ты ищешь, там нету… – Дашка шмыгнула носом, рассеянно глядя, как Грушенька возится с бумагами. Потом провела глазами по стене, полюбовалась на картину с рыцарем. Доспехи тускло отсвечивали в сумраке, будто и впрямь были из металла.

– Пошли отсюда. Нашумели мы… вот-вот придет кто-нибудь.

Грушенька кивнула, торопливо собирая бумаги. Глупо, ох, как глупо. Где ж голова-то была, когда воровать отправилась? Хотела сунуть бумаги в ящик – и вдруг вспомнила: а Лиза-то как же? Просила ведь принести хоть что ценное, за что можно будет поторговаться. И потом, как знать, вдруг эти чертовы векселя все-таки тут?.. Дашка, увидев, как она заталкивает в карман смятый бумажный ворох, собралась было что-то сказать, да промолчала.

– Ты, девка, оказывается, того… с донышками, – обронила она, когда девушки, в четыре руки наведя в кабинете порядок, торопливо и бесшумно удалялись через банкетную залу.

Грушенька молча улыбнулась. Ей было не совестно и не страшно. Будто и не без толку навестила хозяйский кабинет, а невесть какое полезное дело сделала. Нипочем себя не убью, подумала упрямо и почти весело. И признаваться ему не стану… пока. Вот крест святой, что он меня не бросит!

Раскатистый, как треск деревянной колотушки, крик петуха раздался за окном. Густав Карлович поднял голову и, глядя в светлое стекло, в растерянности снял и снова надел очки. Что такое? Откуда в центре столицы петух? Померещилось? Или и впрямь – знак свыше, знаменующий, что подошли сроки?..

Опять же вопрос: какие сроки, для кого. Для милейшей ли Елены Францевны, для сумасшедшего Михаила Туманова – слишком долго ходит по краю, хватит: ангелы обиделись!.. – или для него, Кусмауля, зажившегося на государственной службе? Пора, пора на лоно природы, в закатный приют, в маленький домик с туберозами…

Густав Карлович поморщился почти с отвращением. Подумал: я становлюсь слишком русским. Начинаю верить в предчувствия. Находить, как они, извращенное удовольствие не просто в опасности, а… Как там у этого Пушкина: «наслаждение в бою и бездны мрачной на краю»! Брр. Необходимо закончить с этой историей. Он слишком увлекся. Да-с, совершенно непростительно, по-мальчишески увлекся.

Поставив себе диагноз и приняв решение, Кусмауль облегченно отвернулся от окна. Закончить с этой историей было очень просто. Следствие проведено. Все, что хотел, он выяснил. Сапфира нет… что ж, на иное странно было бы рассчитывать. И, зная господина Туманова так, как знал его Густав Карлович, очень можно поверить, что «Глаз Бури» и впрямь тогда же, вскоре после похищения, водворился на свое законное место в короне восточного божка. И прекрасно. Единственная пострадавшая от такого расклада – бедняжка Благоева. Совсем без пострадавших, как известно, редко обходится…

Густав Карлович поднялся из-за стола. Перед ним лежала папка – очень солидная, кожаная, с серебряными уголками и застежками. Папку подарили коллеги к недавнему юбилею, и она очень пригодилась: всяческих бумаг по делу Туманова – Шталь (как про себя называл Кусмауль свое неофициальное расследование) вышло изрядно. Густав Карлович вынул толстенькую стопку, аккуратно подровнял, вновь уложил в папку и щелкнул застежками. И, позвонив, велел секретарю нанять извозчика.

Весна!.. Густав Карлович с удовольствием поморщился от свежего ветра, пахнущего, положа руку на сердце, черт-те чем, но все-таки сильнее всего – морем. Или рекой. Петербуржцы, как известно, предпочитают второй вариант. Море, ради которого великий царь Петр когда-то вгрызался в эти болота, ныне принуждено любоваться равнодушным тылом неблагодарной столицы. Однако морской запах ни с чем не спутаешь: водоросли и соль! В аптеке на Кирочной, чьими услугами Густав Карлович привык пользоваться, продавали порошок из водорослей, вот именно с таким волнующим морским запахом, чудесно влияющий на память и соображение. Так не благотворнее ли будет купить домик не где-то под Лугой (как он было наметил после визита к родне m-lle Домогатской), а возле моря, скажем, в Сестрорецке? Цены, да… Цены там значительно выше. Но, кажется: еще одна или две беседы с заинтересованными лицами – и он вполне сможет это себе позволить.

Елену Францевну Шталь он застал в воротах ее особняка на Шпалерной, садящейся в экипаж.

– Я, друг мой, наметила проехать по набережной, – она ласково сощурила свои прозрачные зеленоватые глаза, глядя вроде бы рассеянно, даже мимо Кусмауля, а на самом деле (и он это знал) тревожно и нетерпеливо, – и затем погулять в Таврическом саду. Сирень зацветает… Ежели не скучно и не устали – составьте мне компанию. Мы успеем до обеда надышаться весенним воздухом.

Да, она сразу же поняла, что он приехал не с пустыми руками. Но к делу, против обыкновения, приступать не торопилась. Коляска мягко катила вдоль парапета, ветер веял, пышные облака отражались в невской воде. Густав Карлович от души любовался панорамой, поглаживая аккуратно пристроенную на коленях папку по гладкому выпуклому боку.