– Простите, Ксения, мне кажется, я не совсем вас понимаю…
– В колоде карт, которые природа (или Бог, как вам угодно) сдала на руки женщине, есть только два туза, – медленно, глядя куда-то вглубь себя, произнесла Ксения. Софи вспомнила, что она гадает желающим на картах Таро и, говорят, иногда удивительно верно предсказывает всякие второстепенные события. – Любовь и воспитание детей. Все остальное – вальты или счетные карты. У мужчины на зрелые годы его жизни сданы еще два туза – его дело и власть. Для женщины же, если хоть один из тузов остается неразыгранным – партия, то есть жизнь не состоялась. И никакими успехами в науке или искусстве этого не заменишь. Карты не шахматы, в них пешка не может выйти в ферзя, а десятка, соответственно, в тузы, это просто не предусмотрено правилами…
– Если допустить, что вы правы, Ксения, – усмехнулась Софи. – То это просто выбивает почву из под ног у всех движений за женское равноправие.
– Вы можете не допускать, если вам так легче, – разрешила Ксения. – Рано или поздно вы сами к этому придете. Лишь бы не было поздно…
Дальше продолжался прежний разговор ни о чем, и Софи лишь поражалась тому, что Благоева, беседующая с ней явно через силу, тем не менее не отпускает ее от себя.
– А вот скажите, – неожиданно резко поменяв тему, спросила Ксения. – Туманов ведь дарил вам драгоценности?
– Да. Но я все оставила, когда уходила, – Софи вздернула подбородок.
– Это решительный шаг, – с непонятным выражением на лице сказала Ксения. – Далеко не всякая женщина поступила бы так на вашем месте. А он… Туманов никогда не говорил с вами об огромном сапфире?
– Глаз Бури? – тут же вспомнила Софи. – Говорил.
– Что же? Не сочтите за труд, припомните, коли возможно, – в светлых глазах Ксении забурлил какой-то темный вихрь.
– Сейчас, – Софи задумалась. Тема показалась ей вполне нейтральной и неопасной ни для Туманова, ни для нее самой. Вся эта история с сапфиром произошла так давно… Почему бы не поговорить с Ксенией о драгоценностях?
Прилежно вспоминая, Софи в точности пересказала Благоевой все, что Туманов говорил об удивительном сапфире, включая его собственные истории про глаз урагана, и корабль, разбившийся об скалы Шербура.
– Так значит, он сказал, что Глаз Бури отправился обратно в Бирму? – хрипло спросила Ксения.
– Он… Но он не называл страну, откуда… откуда камень был украден… Откуда вы знаете?! – Софи смотрела на женщину с испуганным удивлением. От флегматического спокойствия и расслабленности Ксении не осталось и следа. Казалось, что она с трудом сдерживается, чтобы не закричать. Руки Благоевой тряслись так, что она была не в силах открыть какой-то флакончик, может быть, успокоительного средства, который достала откуда-то из складок платья.
«Вот это да! – подумала Софи. – Сразу – и влипла по уши. Она же того и гляди в истерику кинется или в обморок упадет. Что ж теперь делать? Звать Элен… Нет, пожалуй, надо попробовать как-то самой?
– Я знаю оттуда… Он соврал вам… Этот сапфир… Глаз Бури… Он принадлежит мне… – бессвязно пробормотала Ксения. Впрочем, Софи сумела уловить главное.
– Вы полагаете, что Туманов украл у вас сапфир?
– Я это знаю!
– Хорошо. Тогда что же, вся история с Золотым Буддой – вранье?
– Я не знаю, что там было раньше. Но сапфир мой, и Туманов украл его, – настойчиво повторила Ксения. Над ее припухшим веком яростно подергивалась какая-то жилка.
– Тогда получается, что он давно вернул его этому богу. Поверьте! – Софи старалась быть максимально убедительной. – У Туманова этого сапфира нынче нет. Он с того начал, что хотел бы подарить его мне. И подарил бы, если б у него был, – я знаю…
– Он подарил бы тебе мой сапфир… – словно в бреду повторила Ксения.
– Ну послушайте же! – Софи осторожно дотронулась до пышного буфа на ксенином рукаве. – Это все было сто лет назад… Что ж вы теперь-то так печалитесь…
Она решительным образом не могла понять, как именно юный Туманов сумел украсть сапфир Золотого Будды у княжны Мещерской, которая была тогда еще почти ребенком, если сапфир был у англичанина… Может быть, Мещерская вышла за англичанина замуж? Во всяком случае, что-то не позволяло Софи счесть обвинения Ксении полным бредом…
– Он его тогда же продал! – неожиданно здраво воскликнула Благоева. – И получил начальный капитал для своей деятельности.
– Возможно, – коротко подумав, согласилась Софи.
В бескорыстие нынешнего, а особенно молодого и нищего Туманова она не верила совершенно. Если те, служители Будды, были готовы заплатить за кражу и возвращение сапфира, то почему бы и нет?
– И что же теперь? – спросила она у Ксении.
– Теперь я его уничтожу, – тихо сказала бывшая княжна Мещерская. – И духи мне помогут. Ты мне поможешь тоже?
– Нет, – помотала головой Софи. Туманов был ей противен, и при случае она не отказалась бы ему как-нибудь насолить. Но связываться с умалишенной Ксенией не хотелось совершенно.