Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Точно, – удовлетворенно согласилась Ольга. – Так он мне и говорил. Не соврал, значит, верный человек. А вы…

– Оля! – удивилась Софи. – Да ты понимаешь ли, что я прочла?

– Понимаю небось, – с обидой сказала Ольга.

Софи вздохнула и вернула «документ» горничной.

В эту же минуту в прихожей послышался стук, потом удивленный голос кухарки. Для Туманова было еще рано, а гостей Софи не ждала. Разом позабыв о наследственно туповатом роде Касторских, Софи кинулась в прихожую.

Ирен, казалось, еще выросла и побледнела с их предыдущей встречи. Ее платье (подоспевшая Ольга помогла девочке раздеться) явно представляло собой один из перешитых нарядов Аннет и еще умножало неловкость непропорциональной, длинноногой и длиннорукой фигурки. Софи подумала, что достигнув пределов своего роста, Ирен, пожалуй, перерастет и ее, и даже Гришу. В руках Ирен держала огромную, нелепую картонку из-под шляпы.

– Ирен! Как ты здесь, теперь? С кем? С Гришей? С Аннет? С маман? Где они?

– Я одна…

– Но как же?! Что случилось? Мама? Братья?! Аня?! Николенька?!! Пожар?!!

Софи уже по лицу Ирен понимала, что несет чушь и надобно остановиться, что все эти ужасные предположения отражают, выплескивают лишь то, что внутри ее самой, ее ощущения, ожидание какой-то последней катастрофы, которая окончательно разрушит шаткое и хрупкое равновесие ее сегодняшнего мира. Сейчас, в присутствии серьезных глаз и умного, печального лица Ирен, Софи вдруг стало ясно, что она сама не только не боится, но едва ли не с лихорадочным нетерпением ждет того взрыва, который навсегда отбросит их с Тумановым далеко друга от друга и скроет его следы тем самым голодаевским туманом, из которого он когда-то и появился в ее жизни.

– Дома все в порядке. Меня Тимофей привез, – тихо сказала Ирен.

– Тимофей?! – искренне изумилась Софи, легко вспомнив серьезного, положительного, слегка даже занудливого мужика-кучера. – Не верится мне, чтоб он тебя повез!

– Он меня во всем слушается, потому что я его дочке младшей умереть не дала. Нехорошо, конечно, теперь этим пользоваться, но как мне иначе к тебе попасть было?

– Ты не дала умереть дочке Тимофея? Как это? – с любопытством спросила Софи, разом вспомнив странные рассказы Аннет об особенностях младшей сестры.

– Она той весной корью заболела. Доктор сказал: умрет беспременно, потому что сердце слабое и организм не борется. А у Тимофея пять дочерей и эта шестая – обуза. Я ему говорю: она умрет, потому что вы ее не хотели, и она про то знает. Жена его на пол повалилась, бьется: как же не хотим, когда она наша кровиночка младшая, любименькая. Сам Тимофей из бороды клочья рвет, старшие дочки плачут: не умирай, Марфутка, мы тебе всех своих кукол отдадим! Ну, я вижу: спохватились теперь, и вправду хотят ее. А время-то уж ушло, сердце не бьется почти. Вот я ее три дня и держала, пока они по очереди у ее кроватки говорили, как любят ее, хотят, чтоб она была, и все такое. Потом она поверила и на поправку пошла. И все.

– Погоди, Ирен, я не поняла ничего. Как это – все? И что значит – «я ее держала»? Что ты делала-то?

– Прости, Соня, я не знаю, как тебе объяснить. Взяла что-то такое внутри Марфутки вот так, – Ирен сложила ладони лодочкой. – И держала. Главное – руки не разжать и не отпустить. И самой не заснуть. А оно – тяжелое и горячее, с каждым часом все тяжелее и горячее делалось. Я потом спала без просыпу три дня. Ко мне даже доктора приглашали, что я не встаю и не ем. Зато потом, как проснулась, ела за двоих…

– Д-да… – протянула Софи. – Дела…

В искренности рассказа сестры она не усомнилась ни на один миг. Но что это было? Действительно какой-то особый дар Ирен или совпадение неожиданного выздоровления ребенка и коллективного самовнушения отчаявшейся семьи кучера Тимофея? Кто разберет?

«Надо будет при случае с Семеном поговорить, – решила Софи. – Он как раз на своем животном магнетизме помешан. А здесь если и есть что-то, то, видимо, того же сорта. Пусть на Ирен поглядит, поговорит с ней… Она его, пожалуй, дичиться не станет. Если уж он даже Дуню разморозил…»

– Но ты проходи, Ирен, располагайся. Сейчас Ольга чаю подаст. Михаила нынче нет, так мы с тобой без помех сможем поговорить… Да и поставь же картонку эту, хоть вот сюда. Что в ней? И что ж случилось-то, что ты одна в ночь поехала? Не станут ли искать, с ума сходить?

– Я Леше записку оставила, что поехала к тебе. Он маме передал, как семь часов сравнялось. Леше верить можно.

– Да, наверное… Но что за коробка?

– Это подарок тебе. Мне некому показать было, вот я… Я их в санях в одеяле везла, должны живы быть. Гляди!

Ирен развязала веревку и откинула круглую, оббитую ситцем крышку. Мгновение ничего не происходило, а сама картонка показалась Софи пустой, и вдруг разом в спертый воздух гостиной, словно оторвавшиеся ситцевые лоскутки, поднялись десятка три голубых, коричневых и желтых бабочек. Они махали крылышками, бились в потолок, в окна, в абажуры ламп, садились на шкафы…

– А-а-х! – сказала Софи.

Ольга завизжала. Кухарка довольно громко и отчетливо забормотала молитву.

– Ира! Что ж это?!

– Это бабочки. Я летом гусениц собрала. Кормила их листьями тех деревьев, на которых нашла. После они окуклились. Держала в коробке на шкафу. И вот, представь, – вывелись все разом. Как это удивительно, правда? Дома никто не понимает. Аннет с маменькой брезгуют, Николенька давит их, Сережа крылья отрывает и на булавки насаживает, Леша боится. Вот я – тебе…

– Но что ж делать с ними?