Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да, Владимир приносил с собой диск.

– Они вообще не похожи на людей. Скорее на человекоподобных роботов из романов Айзека Азимова. По большому счету это жутко. В них во всех словно отсутствует какая-то главная составляющая…

– Немудрено. Им всем сейчас около девятнадцати лет. Владимир, если не ошибаюсь, на год старше других. Значит, ему – двадцать. И в их жизни не было главного, что формирует людей к этому возрасту – семьи. Они – подкидыши. Их растили, кормили, одевали, учили, может быть, даже жалели. Но всего этого, разумеется, мало. Владимир рассказывал мне: в начале их самостоятельной жизни они не понимали, что чай надо заваривать – в их интернатской столовой, в чайниках он всегда был желтым и сладким. Чтобы приготовить себе еду, они читали инструкции на этикетках, но долго не могли поесть макарон, которые часто давали в интернате и которые они все любили. Все дело в том, что на макаронных упаковках не печатают инструкцию, а сами они просто не могли догадаться, что их надо кидать в кипящую воду…

– А что, они все действительно – сироты? Я где-то слышала, что сейчас настоящих сирот мало, у большинства есть живые и относительно здоровые родители…

– Могу сообщить тебе то, что известно мне самой. Про себя Владимир ничего не рассказывал. Женю нашли на вокзале. Его родители неизвестны – живы они или не живы, сама понимаешь, тут могут быть любые варианты. Ольгу перевели к ним в интернат из какого-то провинциального детского дома. В нем находились нормальные дети, а у нее обнаружились страхи, нарушения поведения, всякая прочая неврология. Там, по месту, ее лечить было некому и нечем, вот ее и прислали в Питер, в специализированное учреждение. А вот у Егора, в отличие от всех остальных, имеется целая куча родственников, включая родную мать, и он даже поддерживает с большинством из них какие-то контакты…

– Почему же он…

– Его родственники – это братья и сестры. В каком-то вполне удивительном количестве – предположим, десять. Самый старший брат сейчас в тюрьме, еще один – погиб в драке, одна из сестер вышла замуж за рыночного торговца, кажется, туркмена, другая – работает проституткой на Витебском вокзале. Остальные – еще маленькие и находятся в разных детдомах и интернатах.

– Господи, какой кошмар! – вздохнула Светка. – А что же их всеобщая мать…

– Их всеобщая мать сейчас почти постоянно находится в психиатрической лечебнице. Психические нарушения у Егора – наследственные. Его мать – не алкоголичка и не наркоманка. Просто, так же как и он, она периодически «отключается». И тогда ей все по барабану – даже собственные дети. Какая-то сложная органическая патология коры, по всей видимости. Во «включенном» состоянии она ходила на работу (служила уборщицей в больнице), стирала, готовила, читала детям сказки и даже устраивала детские праздники. И зачинала следующих детей…

– От кого?

– Это ей было, как я понимаю, глубоко безразлично. Главное, чтоб человек был ласковый, и по-доброму к ней и к детям относился. По словам Владимира, только Егор помнит около двух десятков сменяющих друг друга «пап». Представь, был даже один негр! И теперь среди братьев Егора есть очаровательный мулатик. Егор явно выделяет его, потому что он здоров, сообразителен, пластичен и хорошо поет. Впрочем, монголоиды среди Егоровой родни, насколько я поняла, тоже имеются. Есть сестричка-китаяночка…

– С ума сойти! И никто, ничего…

– В перестройку, насколько я понимаю, никому не было дела до этой очаровательной семейки. Уже потом, во время очередного мамашкиного «отключения», когда скончался от какой-то инфекции девятимесячный младенец, а младшие дети чуть не перемерли от голода, соседи начали вызывать всех подряд и писать во все инстанции. Это возымело какое-то действие. Мамашу госпитализировали, лишили родительских прав, кажется, стерилизовали, а детей распределили по домам малюток, интернатам и так далее. Кого-то одного, кажется, сразу усыновили и увезли за Уральский хребет – забыла спросить, какая у него была этническая принадлежность… В общем, Егор всех их знает, помнит и периодически навещает…

– Вот удивительно, – задумчиво сказала Света. – Ты только задумайся, Анджа. Ведь множество людей слышало эту историю, которую ты мне только что рассказала, и все наверняка осуждали эту больную женщину, которая… ну дальше все понятно. За дело, в общем-то осуждали, тут спорить не с чем. Но вот интересно: какое количество из этих людей задумалось или хотя бы просто вспомнило о том, что при всем этом безобразии присутствовали еще полтора десятка мужиков, скорее всего, психически вполне здоровых и дееспособных? И, кажется, по общему мнению получается, что они тут как бы ни в чем и не виноваты?

– Не знаю, Светка, – Анжелика покачала головой. – Я не думала об этом специально…

– Никто не думал, – Света как-то по-лошадиному дернула шеей. – Специально, я бы сказала, не думал… Ну да ладно… А последний из них, Дмитрий?

– Отец Дмитрия был наркоманом, и мать отказалась от него еще в роддоме. Сказала, что ей не нужен ребенок от урода. Интересно, чем она думала на девять месяцев раньше…

– Известно, чем! – фыркнула Света.

– Ну а все-таки, что ты решила? Мне же нужно дать какой-то ответ этому вежливому биороботу Владимиру, да и Аркадий, когда выйдет из психиатрической больницы, скорее всего позвонит мне… Я им искренне сочувствую, но ничем помочь не могу. Сама понимаешь, что менеджер из меня – менее, чем никакой. Отрицательная величина в менеджменте. Тем более, что что-то такое у них там уже имеется…

– Я имела счастье видеть обеих, – заметила Света. – Одна – старорежимного вида дама с фиолетовыми кудрями и белым накрахмаленным кружевным воротником, похожа на сушеную воблу, зовут – Анна Сергеевна Милорадович. Вторая – этакий пожилой розовый поросеночек, из бывших профсоюзных активистов. Вместе смотрятся как умеренно злая карикатура на наше советское прошлое. Ну, а их подшефные биороботы, стало быть, из Азимовского будущего…

– Прелестное сочетание! – воскликнула Анжелика. – Прошлое и будущее. Здесь и сейчас наличная материальная субстанция отсутствует. Кстати, именно такое, бесплотное, впечатление они и производят. Интересно, как выглядит их личная жизнь? И еще кстати… Твоя Настя совершенно неожиданно для меня предложила им, точнее Владимиру, покровительствовать. В смысле художественного оформления, как я поняла. Так что, если и ты за это возьмешься, то выйдет что-то вроде семейного подряда…

– Слушай, я как раз хотела тебе сказать…С Настькой беда совсем!

– Что случилось?! – встревожилась Анжелика.

– Мне ее агентша звонила, и еще директор бюро, просили повлиять… А я что могу? Девке скоро тридцатник стукнет!

– Если я правильно помню, Насте – двадцать шесть лет, – сказала Анжелика. – Но что именно с ней происходит?

– Да ничего, в том-то и дело! Лежит себе на диване, смотрит журналы, телевизор, чай пьет. И все время улыбается, как идиотка!

– А говорит-то что?

– Ты что, Анджа, Настьку не знаешь? Она же никогда ничего про себя не говорила и не скажет!

– Ладно. Тогда что она рисует?

Света задумалась.