Дожить до 120: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Гость пришел ровно минута в минуту. Я провел его на кухню, объяснив, что в комнатах царит невероятный бардак. Чистая правда – мама уже третью неделю была в отъезде. Кухню я кое-как привел в относительный порядок, для чего пришлось помыть гору грязной посуды и смахнуть пыль с кухонных табуреток. Я поставил чайник, и начался наш первый разговор, затянувшийся далеко за полночь. Кроме нас свидетелями его были только рыжие тараканы, порой пробегавшие по стене или осторожно высовывающие усы из-за кухонного шкафа.

***

Первое впечатление, конечно, обманчиво. Но, полагаю, мы оба не испытали особой симпатии, взглянув на своего визави. Что касается меня, то я давно привык к выражению брезгливой жалости, возникающей на лицах незнакомых мне людей во время первого со мной контакта, и иного не жду. Мне 25 лет, и я калека. Или, как принято говорить в наш политкорректный век, испытываю проблемы с передвижением – последствия детского полиомиелита.

Нет, я вовсе не скрюченный монстр, прикованный к коляске. По сравнению с тем же Стивеном Хокингом я просто Усэйн Болт. Не только способен передвигаться самостоятельно, а ковыляю достаточно быстро, особенно по собственной квартире. Правда, при ходьбе моя левая нога загибается внутрь, и, чтобы сохранить равновесие, приходится балансировать руками. Вообще, с координацией движений дела обстоят не слишком хорошо. То же относится и к мимике. Каждая часть лица живет как бы своей независимой жизнью. В результате создается впечатление, что по нему вечно блуждает некое подобие бессмысленной улыбки. Но, пожалуй, самое пугающее в моей внешности – это глаза. Они разъезжаются в разные стороны (из-за того же полиомиелита, а не из-за косоглазия). При любой попытке сконцентрировать взор на каком-нибудь объекте, мой левый зрачок непроизвольно начинает уплывать в сторону и почти исчезает, закатываясь влево и вверх. Зрелище  не для слабонервных. По причине ограниченной подвижности, да и потому, что не хочется лишний раз «пугать» прохожих и слышать улюлюканье мальчишек, я стараюсь как можно реже выходить на улицу. На мой балкон, где я периодически «дышу воздухом», солнце почти не заглядывает. Отсюда – землисто-зеленый цвет лица. Добавьте к этому жидковатые неопределимо белесого оттенка волосы и субтильную – довольно длинную и крайне тощую, с узкими опущенными вниз плечами – фигуру, и вы получите мой точный портрет. Да, я не киногерой, что и говорить.

К чести визитера, при виде меня на его лице ничего не отразилось.

Впрочем, он на мой вкус, выглядел немногим лучше. Как его описать? Однажды тот же Паша похвастался мне, что ему удалось достать целую коллекцию карикатур на евреев из нацистских газет. Там были представлены несколько типов евреев, особенно ненавистных для подлинного арийца. Один из них – это толстый неопрятный семит, все время потеющий и наглый, с толстыми как бревна руками, густо поросшими волосом, и с вечной ухмылкой, обнажающей лошадиные, но тронутые порчей, зубы. Он мусолит в своих сарделечных пальцах награбленные у честного люда денежки и вдобавок норовит ощупать маслянистым глазом гордую и чистую немецкую деву в тирольском переднике. На его обширной плеши непонятно как удерживается ермолка. А остатки курчавящихся рыжих волос обрамляют эту плешь. Вот такой малоприятный толстяк-жизнелюб, как бы ожившая нацистская карикатура, и оказался Ильей Львовичем Хаскиным, доктором физико-математических наук и моим гостем.

Но не прошло и нескольких минут, как я полностью забыл о первом впечатлении, равно как перестал замечать и характерные для Ильи Львовича жесты и интонации, изрядно меня раздражающие. И картавость, и шепелявость, и еще тысячу и один дефект дикции. Хотя он в совершенстве владеет семью языками, но общаться с ним на любом из них весьма затруднительно, так как он не способен нормально произнести большинство звуков, с помощью которых изъясняется человечество.

Словом, слушать его – подлинная мука, а не слушать – чудовищно глупо, потому что говорил он блистательно, артистично, а, главное, о самых важных для меня вещах. Словом, можно сказать, что по прошествии нескольких минут я был полностью во власти его обаяния.

***

– Слышали вы, сударь мой, о библейским кодах? – так начал Илья Львович свой рассказ.

– Что-то припоминаю, но смутно, – сказал я.

– Тогда слушайте. В 1994 году в очень серьезном научном журнале под названием «Статистикал сайенс» появилась статья под скучным названием «Эквидистантные последовательности букв в книге Бытия». Вы, Костя, конечно, знаете, что серьезный научный журнал – это такое издание, которое отродясь не открыл ни один нормальный человек. А забредают туда (и то – по профессиональной нужде) исключительно нобелевские лауреаты, университетские профессора и несчастные студенты во время сессии. Но судьба вышеназванной статьи сложилась иначе. Она произвела сенсацию не только в академической среде, но и среди публики, которая не только научных, но и вообще никаких текстов не читает. И по очень веской причине: ее авторы утверждали, что им удалось отыскать в Библии скрытые коды, содержащие информацию о событиях, случившихся через несколько тысяч лет после появления самого текста. Ни больше, ни меньше! И, заметьте, статья не в желтой прессе, а в серьезном научном журнале, где существует система рецензентов. Они сами специалисты высокого класса и проверяют каждое утверждение автора. И уж если дают добро на публикацию, значит, тут и комар носа не подточит.

Сама идея библейских кодов отнюдь не нова. Евреи убеждены, что Ветхий Завет (Тора, по-ихнему) дан «избранному народу» непосредственно самим Богом. И что в нем заключена вся божественная мудрость и вся информация о мире от его сотворения до «последних сроков».

Лучше всего эту мысль или, вернее, мечту выразил знаменитый Виленский Гаон Рабби Элиягу. Он писал (цитирую по памяти): «Все, что было, есть и будет до конца времен, содержится в Торе между первым и последним ее словом. И не только в главном, но и в подробностях всех родов и каждого человека в отдельности, и подробности подробностей всего, что случилось с ним со дня его рождения и до кончины».

Если верить мудрецам, часть информации о мире и человеке изложена прямо или метафорически в самом тексте, но неизмеримо большие ее объемы скрыты и особым образом зашифрованы. Во-первых, потому, что всю информацию о мире невозможно прямо уместить в книге ограниченного размера. А, во-вторых и в главных, потому что информация эта и ее тайный смысл должны открываться человечеству постепенно – когда оно дорастет до их понимания.

Что ж, предположение вполне логичное – ведь если книга написана (а Тора, как ни крути, Книга с большой буквы), то автора, кем бы он ни был, вряд ли устроит ситуация, когда она так и не будет прочитана и понята до конца.

А если есть шифры или коды, значит, их можно расшифровать и, тем самым, овладеть тайными знаниями. Вот именно этим и занимались еврейские мудрецы на протяжении нескольких тысячелетий. Сначала они пытались уразуметь смысл и значение прямых высказываний. То есть, занимались всесторонней трактовкой и интерпретацией каждого слова в тексте. В результате возник Талмуд с кучей всяких толкований. Но этим мудрецы не ограничились, а со всем интеллектуальным жаром бросились искать неявные связи между словами.

Надо сказать, что сам язык, особенности его устройства, как бы понуждали и провоцировали их к подобным поискам. Тора ведь написана на арамейском наречии. Это некий диалект древнееврейского языка. Энтузиасты утверждают, что «святой» язык устроен вовсе не так, как остальные, на коих глаголет человечество. В каждом языке определенному предмету соответствует определенное слово. Если два человека знают это слово, то оба поймут, о чем идет речь, даже в отсутствии самого предмета. Вот сказал «стол», ну и понятно, что речь о столе, то есть, о таком предмете на четырех ножках, за которым можно сидеть и обедать, например. Но почему именно «стол», а не как-то по-другому? Чем «тэйбл» хуже? Да ничем! Просто так договорились. Что-то вроде конвенции, идущей из глубины веков. Не то – иврит. Энтузиасты утверждают, что каждый предмет поименован в нем не случайно. Что в имени каждого предмета зафиксирован его подлинный смысл, его основные свойства. И по звучанию слов можно установить родство между, казалось бы, несвязанными вещами. Иногда эта связь очевидна, иногда – не очень, но всегда есть. Вот тот же стол – на иврите «шулхан» – обнаруживает корневое родство со словом «доска» (ну, это понятно), «побег дерева» (это тоже), «давление» (допустим), «шкура» (уже неясно), «меч» (?), «отпущение», «посланник» (а это уже совсем далеко). Еврейские мудрецы ударились в лингвистику, и, благодаря анализу корней, как по камешкам перебрасывали мостки от понятия к понятию, которые, на первый взгляд, ничем, кроме звучания, не были связаны, и устанавливали между ними удивительные порой соответствия и единство свойств. И общие смыслы понятий. Например, мать, вода, народ и верность оказываются в одном корневом, а, значит, и смысловом поле. Или – отец, камень, дом. Я уж не говорю о классическом примере, Адам из земли (глины) – «адома», да к тому же из красной («адом») глины.

Но и это еще не все. Каждой букве этого языка (а их всего 22) соответствует определенная цифра. Поэтому у любого слова имеется его числовое значение (сумма цифр, соответствующая буквам, входящим в это слово). Отсюда неизбежно получается, что существуют абсолютно разные по смыслу слова, состоящие из разных букв, числовое значение которых совпадает. Считается, что это числовое тождество обнаруживает тайные связи между понятиями, которые не фиксируются на лингвистическом уровне. Вы, Костя, несомненно уловили тут сходство с пифагорейством. Так возникло мистическое учение гематрии. Утверждают, что служителям этого учения было ведомо много тайн, включая истинное имя Бога.

Но пытливые умы не ограничились и этим. В попытках заглянуть за грань невидимого они создали еще немало мистических учений и школ, одна из которых – знаменитая Каббала. Говорят, что истинным адептам Каббалы открылось чуть ли не все. Они создали детально разработанную космогоническую систему, включающую физические и духовные миры, познали природу живой и мертвой материи и даже научились оживлять последнюю. Согласно молве знаменитый каббалист 16 века Бецалель создал в средневековой Праге глиняного истукана Голема и с помощью магических заклинаний вдохнул в него жизнь. В сущности, этот Голем – первый робот в мировой истории.

Многие мистики пытались обнаружить тайные шифры для извлечения информации из Книги Книг. Да что там мистики! Сам Ньютон, оказывается, специально выучив иврит, бОльшую часть своего времени занимался тем же самым – не законы и биномы своего имени выводил, а шифры в библии искал.

Но, пожалуй, прямым предтечей авторов знаменитой статьи можно считать раввина Вейсманделя. Именно он в середине прошлого века обнаружил, что если от начала Книги Бытия пропустить пятьдесят букв, взять одну, пропустить еще пятьдесят, взять следующую и так далее, то получится слово «ТОРА». Если применить этот принцип к Исходу – брать буквы с шагом в пятьдесят знаков от начала книги, – то опять-таки сложится «ТОРА». То же самое обнаруживается и в Книге Чисел. И во Второзаконии.

Можно лишь диву даваться, как этот Вейсмандель углядел эту закономерность. Сколько времени для того, чтобы отыскать короткое, но осмысленное слово «Тора» ему понадобилось! Но именно предложенным им методом воспользовались авторы статьи в «Статистикал сайенс».

Только идти по пути, проложенному пражским раввином, им было неизмеримо легче, чем ему. Ведь настала эра компьютеров. И те поиски родства и сходства, для обнаружения коих в «святой Книге» иным легендарным мудрецам не хватало целой жизни, теперь свелись к часам и даже минутам. И тогда выяснилось, что, как заметил Шекспир «есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». А, главное, для познания этого многого вовсе не требуется мудрость, а только быстрая переработка информации.

И тогда Илья (Элиягу) Рипс, один из авторов статьи, известный во всем математическом мире своими работами по высшей алгебре, решил использовать достижения прогресса для разгадывания тайн Книги.

Он сказал:

– Теперь в руках у нас есть инструмент, довольно примитивный, конечно, что-то вроде счетов. Но зато он позволяет делать простые арифметические операции с огромной скоростью. А это значит, что мы способны быстренько все обсчитать и при этом может обнаружиться такое, что «мудрецам и не снилось».

– Попробуем восстановить нить рассуждений Рипса, – сказал мой поздний гость. – Вы уверены, что в Библии зашифрована вся мыслимая информация о прошлом и будущем? Что ж, проверим! Как шифруется сообщение? Вообще говоря, по-разному, тысячей способов. Но один из самых элементарных заключается в том, что в некотором тексте закодирован другой текст, если читать не подряд, а только каждую 5-ю, или 7-ую, или 41-ю букву в исходном тексте. Что и делал Вейсмандель. Вот так, если читать не все, а выискивать согласно заранее известному «ключу» буквы, относящиеся к закодированному сообщению, а остальные отбрасывать, как «шум», то мы это скрытое сообщение сможем прочесть. И, понятно, оно не будет иметь никакого отношения к тексту, который мы взяли за основу. Например, мы можем таким образом закодировать в безобидном описании полевых цветов место и время шпионской явки.

Правда, Рипсу не доставало «самой малости». Во-первых, он не знал кода. А, во-вторых, не знал, что искать!

Но он недолго унывал, а подумал: «Пусть мы не знаем кода, зато с помощью компьютера быстренько подметим какие-нибудь закономерности. Глядишь, и отыщем релевантные. А что искать? Какая разница, если в Библии и так все есть. Вот и поищем то, чего и в помине не было, о чем и знать-то не могли в те времена, когда эта книга, как говорится, впервые нашла читателя».