Вот представьте: живёт себе фермер, строит избу, находит жену, заводит детей. У него нет в голове никаких мыслей, кроме своего личного процветания. Он возделывает почву, выращивает плоды, разводит скот. Торгует на рынке результатом своего труда с другими, такими же тружениками, как и он.
Все его видение мира ограничено количеством крупнорогатого скота и урожаем яблок, что удалось собрать в этом году. Он заботится о своих детях и любит жену. Проводит время со своими друзьями фермерами с соседних участков. Чего ещё ему желать?
Как заставить такого человека бросить всё, взять вместо плуга оружие и отправиться умирать в чужую страну? Или защищать свою «родину», в которой живёт его милая сердцу жена и дети?
Только Вера способна заставить воевать. Вера в религию, вера в правду и в отечество. Что всё это? Эти «правда», «бог», «отечество», «родина»? Ничто! Слова! Но их смысл волшебен для человека. Смысл, который создавался веками, начиная с самого момента возникновения Сознания. Смысл, который всё сильнее и углубленнее меняется и становится настолько сильным, что его уже даже и не надо понимать. Просто скажите человеку, что его враг хочет насиловать его жену и детей, надругаться над его богом и растоптать его родную землю. Просто скажите это и в назидание укажите на его соседа, с которым это уже сделали. А потом можете собирать армию из таких вот фермеров. Эта армия будет готова делать всё что угодно: нападать на соседа, или защищать ваши границы. Всё, лишь бы избежать участи тех, кого убивают, грабят и насилуют.
Так появилась профессия воина. Многие перестали желать учиться созиданию. Строительство и развитие сельского хозяйства стало неинтересным, ведь воин мог не только защищать, но и завоёвывать.
По законам войны каждый солдат, вступивший на вражескую территорию, имеет право делать всё, что ему вздувается. Он может насиловать, грабить и убивать. Ведь он находится на территории врага. Женщины врага – его собственность, имущество врага – его собственность, жизнь врага – ничего не стоит.
И он не насильник и не разбойник, нет, он не убийца. Он – воин! Он воюет за веру и идею! Он воюет за правое дело.
Так формировалась гадкая сторона человеческой сущности. Сознание словно подхватило дурную болезнь, которую практически невозможно излечить. Владельцы угрюмо наблюдали за своим детищем и всё чаще обсуждали между собой возможность ликвидации такой формы жизни.
Впрочем, через некоторое время Владельцы пришли к выводу, что их вмешательство в этом вопросе, возможно, не потребуется. Эти мерзкие создания, что не смогли найти нормального применения такому чуду как Сознание, со временем просто уничтожат сами себя.
Ведь Земля была прекрасной, когда в неё вдохнули жизнь. Она эволюционировала и становилась лучше. Когда Владельцы запускали Сознание, они рассчитывали на помощь в дальнейшем развитии. Они считали, что люди, получив такую огромную привилегию, будут радоваться полученной возможности. Они будут создавать новое, развивать то, что уже есть, приручать животных и, наконец, вырастут в своём уме до уровня своих создателей.
Подобно ржавому исполинскому маховику, Сознание медленно, но верно раскручивалось. Узнавало новое, осваивало и приручало живую природу. И куда же обратило оно свой взор, как только появились первые признаки цивилизации? На насилие, убийство, грабежи, доминирование.
Конечно, оставался маленький процент носителей Сознания, который фактически заставил Владельцев отказаться от идеи ликвидации. Это были люди, которые использовали свой дар по назначению. Изобретали, искатели и мечтатели. Они не боялись идти наперекор власть имущим, и очень часто умирали бесславной смертью. Как, например, наш друг Джараб.
Впрочем, вероятность того, что эти мизерные единицы людей когда-нибудь возьмут верх над уродством и гадостью была ничтожно мала.
Ну ладно, мы ещё обязательно вернёмся к обсуждению вопросов Вечного, а пока, как и в прошедшем периоде, я приглашаю вас окунуться вместе со мной в реальность Средних веков глазами рядовых людей, носителей Сознания.
Итак, знакомьтесь: вор и убийца Михаэль.
Михаэль
Пиренейский полуостров 788 год (13788 год от дара Сознания)
Я не знаю, где я родился, и когда это было. Детство я своё тоже вспоминать не хочу, ибо в нём не было ничего хорошего. У меня не было родителей, я рос на улице. В десять лет меня пытался изнасиловать пьяный священник, и я убил его. Он прижал меня к земле и лапал своими грязными пальцами, а я в отчаянии схватил увесистый крест, что висел у него на пузе и воткнул острым концом в его дряблую шею.
Когда священник сдох, я забрал его крест и кошелёк с деньгами. Так я стал убийцей и вором. Я не жалею об этом, ведь по-другому я бы и не выжил. Да и разве можно было позволить надругаться над собой? Нет, только не мне.
Я бродяга, у меня нет ни дома, ни семьи, я один в мире. Мне никого не жалко, я знаю, что в жизни побеждает сильнейший. А я сильный. Я хищник.
В семнадцать лет за мной числилось двадцать восемь убийств. Меня ни разу не поймали, и я продолжал грабить и убивать. Больше я ничего не умею и уметь не хочу. Этот мир слишком уродлив, чтобы желать заниматься здесь чем-то кроме убийств.
Жил я всё время в разных местах, так безопаснее. Однажды меня чуть не схватила стража. Мне тогда было пятнадцать, я был наглый и неосторожный. Я как обычно подкараулил возле таверны богатого пьяницу, и пока тот, шатаясь, плёлся вдоль каменной стены, я уверенно шёл следом.
Когда стена закончилась, он свернул за угол. Я быстро обогнал свинью, встал к нему лицом и отвесил звонкую пощёчину.
Он с удивлением вытаращился на меня.
– Что?! Что такое!? – только и вымолвил он.
Не знаю, что на меня нашло, но тогда мне страсть как захотелось над ним покуражиться. Я нагло расхохотался и отвесил ему ещё одну пощёчину.
– Ну что, пьянь, спета твоя песенка! – закричал я и захохотал пуще прежнего.
– Что ты… кто ты такой, мерзавец?! Стража! – заорал пьяница.
Я со всей силы ударил его ножом в живот.
– А ну закрой пасть, мразь! – зло прошипел я.