Мир растений: Рассказы о кофе, лилиях, пшенице и пальмах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Самый маленький цефаэлис родом не из Африки, а из Бразилии. Его там зовут ипекакуаной, а еще чаще рвотным корнем. День за днем бродят по лесам старатели, выискивая драгоценные коренья. В руках у них палка с обожженным концом или с металлическим наконечником. Ипекакуана — полутрава или почти трава, хотя и вечнозеленая. Еле от земли видно. Самое большее — поднимается на полметра. Длинные, ползучие корневища. Голые блестящие листья. Белые щитки цветков. Мясистые фиолетово-пурпурные плоды с двумя семенами внутри, как у кофе.

С 1670 года везут в Европу корневища ипекакуаны. Микстура от кашля из рвотного корня известна каждому школьнику. 130 лет пытались привезти само растение. Начали с плодов. Они оказались на редкость капризными. Вызревают в густой тени и при постоянной влажности. Под многослойным лесным пологом всегда одинаково сыро. Не успеют сорванный плодик донести до дома, он уже завял. Три дня в пути — и семена негодны. Где уж везти в Европу. Выкапывали траву целиком — погибала и трава. Наконец догадались: нужно соорудить походную оранжерею. Сделали сундук со стеклянной крышкой и стеклянными стенками. Посадили туда ипекакуану. Опрыскивали водой. Затеняли. Довезли-таки.

Посадили не на голом месте, на плантации хинного дерева. Чтобы сверху тень была. И влажность. Но плантация не девственный лес. И никогда нельзя ручаться, что жизнь рвотного корня обеспечена. Бывает, что растет неплохо. Уже и корневища выкапывают и в дело пускают. Потом изменится влажность, и разом вся плантация разрушится. Даже в Бирме, где климат считают для ипекакуаны идеальнейшим.

Ну а как на родине, в Бразилии? Не страдает ли травка от сбора? Страдает, конечно. Но в родном лесу живуча. После того как старатели выкопают товарные корневища, какая-то часть остается в земле. Из этих обрывков через три-четыре года поднимутся новые побеги, и рана на теле земли залечится сама собой.

Хинные деревья

Кто только о них не писал. Подкупала детективность сюжета.

Жена испанского вице-короля Перу, графиня Цинхон заболевает малярией. Все средства европейской медицины бессильны. Тогда служанка открывает госпоже секрет хинной корки. Графиня спасена.

Весть о новом лекарстве будоражит мир. Любители легкой наживы устремляются в дождливые Анды. Леса хинных деревьев трещат под топорами. Старый способ съема коры забыт. Рубят под корешок. Чего жалеть: Анды велики!

Но Анды не бездонная бочка. Анды пустеют, и их приходится закрывать. По крайней мере, для иноземцев. Европейцы пытаются тайно вывезти семена, чтобы развести в колониях. Первая попытка француза Ш. Кондамина терпит неудачу. В 1840 году ботаник Веддели привозит горстку семян для ботанических садов Европы. Голландцы снаряжают работника ботанического сада на Яве К. Гаскарля. С фальшивым паспортом на имя Мюллера Гаскарль едет в Перу. Ему удается добыть 121 ящик живых саженцев хинного дерева. В условленном месте похитителя ждет голландский крейсер. В дороге из 500 саженцев гибнет половина. Потом еще половина. И еще.

На Яву привозят лишь 75. Эти выживают. Плантации быстро разрастаются. Общее ликование — будет свой хинин! Но радость преждевременна. Гаскарль не разобрался и вывез не тот вид, который нужен. Цинхона краснокорковая дает мало хинина. Наконец удается купить партию семян у боливийского купца Леджера. В его честь этот вид в 1881 году назвали цинхоной Леджера.

А спустя некоторое время на Яве совершается неслыханная трагедия. Голландцы валят вековые леса в горах, оголяя их. Отныне вместо тысяч всевозможных пород здесь утверждается только хинное дерево. Два-три самых ценных его вида. Природное богатство пущено на ветер, превращено в дым и золу. С горечью осматривает хинные плантации русский ботаник А. Краснов. Как они монотонны, как скучны! Клочки тропического леса на Яве уже в те далекие годы сохранялись только в двух местах.

Дрожа от холода, сидит Краснов у горящего камина (это в тропиках!) и слушает, как шлепают дождевые капли по листьям хинных деревьев. В окна виднеются их однообразные ряды.

Краснокорковая цинхона похожа издали на нашу клейкую ольху. Только гроздья розовых цветков выдают ее. От них струится тонкий аромат. Он напоминает о крае вечного лета — горных склонах Анд у экватора, где в вышине блистают снежные пики, а внизу разливается на равнине тысячемильная Амазонка.

Цинхона Леджера менее красива. Она вдвое ниже и вырастает метров на десять. Ствол кривой, со светлой корой. Листья похожи на увеличенные ивовые, только более твердые и темные. Кремово-белые цветки блеклые, как бы выцветшие.

Что сталось с хинными лесами в Андах — неизвестно. Похоже, что это никого не интересует. Залечивает ли природа свои раны? Вырастают ли новые деревья на месте срубленных? Кто ест и кто разносит семена цинхоны? Известно лишь, что питаются ими крупные птицы — туканы. Но у семян нет мясистой оболочки. Значит, не разносят, а уничтожают.

Ботаники оперируют старыми данными. Новых пока нет.

Подмаренники

Натуралист И. Зыков шел горами Алтая и искал муравейники. На южных склонах не находил. Там слишком сухо и жарко для муравьев. На северных тоже не видно маленьких терриконов. Там слишком большие сугробы снега зимой. Он долго не стаивает. Зато на вершинах хребтов муравейников тьма. Выглядят как-то по-особенному. Каждый окружен живой оградой — кольцом подмаренника северного. В лесах подмаренник — трава обычная. Несколько тонких стеблей в метр высотой. На них этажами мутовки из четырех, расположенных крест-накрест листьев. Наверху облачко белых цветков.

Кольцо подмаренника в точности копирует очертания муравьиной кучи. Возникло оно, конечно, не случайно. Семена посеяли муравьи. Не нарочно, а во время хозяйственных работ. Семена подмаренника имеют маслянистый придаток — элайсому. Муравьи тащат к себе в жилище семена. Элайсому отгрызают, а семечко в пищу не идет и лежит себе, как ненужный хлам. Когда накопится много хлама, наступает нечто вроде санитарного дня. Муравьи чистят жилище, выносят мусор. Выбрасывают и обгрызенные семена. Всхожести они не потеряли. Прорастают дружно и быстро.

Конечно, не только на Алтае у муравейников подмаренниковая ограда. Бывает она и в Подмосковье, и во многих других местах. В Ивановской области попытались проследить, как далеко носят муравьи семена подмаренника. Оказалось, что метра на три, не больше. За семенами других трав иной раз не поленятся и за 70 метров пробежаться. Может, это потому, что подмаренник всегда под рукой. Чего за ним далеко ходить, если можно брать рядом? Зато если увидят на земле лежащий плодик, обязательно подберут. Пробовали: раскладывали на муравьиных дорожках специально. Одни прямо на землю. Другие — на кору. Третьи — на зеленые листья. Через полчаса половина исчезала. А прямо с почвы утащили две трети!

У подмаренника топяного стебель слабый, лежачий. Стелется по другим травам, завивается то туда, то сюда. Листья мутовками по шесть листочков. Цветки белые, но не облачком на конце стебля, а в мутовках по нескольку штук. Подойдет корова к берегу ручья, отщипнет травы, а в это время рога ее подцепят гирлянду подмаренника, как вилы охапку сена. Так, на рогах, переезжает топяной в другое место.

Может и к ногам прицепиться. Листья у него вооружены цепкими щетинками, загнутыми внутрь. По краю листа щетинки и по жилкам. Отодрать гирлянду от одежды дело не всегда простое. Стебель хрупкий, сразу ломается. Это тоже выгодно растению.

Плодики способны совершать путешествия водой. Они хоть и мелкие, но на воде могут держаться целый год. У других видов тонут на следующий же день.

Еще более приспособлен к дальним странствиям подмаренник цепкий. У него не только стебли и листья, но даже завязь цветка и плодики имеют крючковидные щетинки. Цветет, цепляется цветками. Плодоносит плодами. Если нет ни того, ни другого — листьями и стеблями. Недаром этот сорнячок так же обычен в Андах Южной Америки, как и у нас под Москвой.

Надежность опыления у подмаренников гарантируется запасом нектара. Медовый запах желтого подмаренника уже за несколько шагов слышен, особенно в солнечный день. Немудрено, что он опасный конкурент для других медоносов. Отвлекает опылителей на себя. То же облачко цветков, только не белых, как у северного, а желтых. Те же мутовки листьев, только не по четыре, а по восемь. В тропиках подмаренники остаются такими же травами, что и у нас.

Спаситель Гавайев