Мир растений: Рассказы о культурных растениях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В то время Великобритания торговала с Россией. Из России в числе других товаров шел лен и бочки с льняным семенем. В одной бочке обнаружили несколько клубней картофеля. Они были необычного синего цвета. Говорили, что их всунули в бочку на счастье покупателям, за то, что те закупили особенно большую партию товара. Так ли было дело, проверить трудно, однако сами клубни в экспортной бочке — факт.

Англичане посадили синие клубни. Сорт оказался настолько вкусным, что его начали разводить все больше и больше. Клубни не достигали большой величины, зато никогда не загнивали. Когда же и фитофтора его не истребила, радости не было границ. Синий Скерри долго славился на Британских островах.

Между тем мысль о создании сортов, которые могут выстоять в борьбе с фитофторой, не оставляла селекционеров. В конце концов в Южной Америке обнаружили новый вид картофеля, который решил спор гриба с человеком в пользу человека. Четыре столетия люди сажали и ели один вид — картофель клубненосный (некоторые считают, что два!), теперь добавился еще один — Солянум Демиссум.

В 1931 году в Институте картофельного хозяйства под Москвой Демиссум скрестили с хорошим сортом Император и с сортом Гранат. Получили картофель настолько устойчивый к болезни, что назвали его Фитофтороустойчивый.

Замечу, что этот уникум тоже с синими клубнями. Случайное совпадение? Трудно сказать. Во всяком случае, в России и раньше было несколько синеклубневых сортов, и все они отличались завидным здоровьем. Самым любимым у москвичей в начале века был картофель Русская Чугунка. Он ничем не болел. Давал большой урожай. И хорошо хранился. Мякоть была ярко-желтая, отличного вкуса. Из синих сажали тогда еще Синего Великана, Синюху и Мышку. Жаль, что теперь они редко встречаются. Белый картофель вытеснил всех. И синих и красных.

Не успело человечество оправиться от фитофторы, как на горизонте обозначилась новая опасность — колорадский жук. Существо внешне даже симпатичное. Как крупная божья коровка. Оранжевая в черную полоску. Личинка красная в черный горошек. За лето сменяются три поколения. Кусты объедают начисто.

Летит далеко. Десятки, сотни километров. Еще в 1955 году известный советский ученый-селекционер профессор А. Лорх предупреждал: жука в нашей стране пока нет, но в соседние он уже проник. Будьте бдительны. О том же писал семью годами раньше профессор В. Бертон. На его родине, в Англии, жука тогда еще тоже не было.

Сейчас жук есть и у нас и у них. Границы его не остановили. Борьба трудна и длительна. Какие только меры не придумывали. Ничто не помогало.

В Молдавии сделали попытку привлечь фазанов. До сих пор разведение фазанов в республике шло с трудом. Затраты большие, а польза невелика. Колорадский жук оказался любимой пищей фазанов. Специалисты мечтают развести птиц тысячами и выпустить их на зараженные плантации. Но фазан — птица теплолюбивая. В Молдавии ей хорошо. А под Москвой?

Красивы цветки картофеля. Но не у всех сортов они выполняют свою основную миссию — давать полноценные семена.

Для более холодных местностей можно найти другой выход. Устойчивые сорта. И тут мы снова встречаемся с Демиссумом. Жука он не привлекает. Есть и другой вид, который жук не трогает — картофель Чако. Чем вызвана их несъедобность для жука, пока неясно. Чако содержит много соланина. Может быть, все дело в нем? Если так, то Чако можно скрещивать с культурным картофелем. И это уже делается. А соланина бояться не следует: большая часть его содержится в листьях, которые ест жук.

Как ни опасен колорадский жук, а еще несноснее болезнь вырождения. Вдруг ни с того, ни с сего начинают мельчать клубни. Кусты с каждым годом становятся все ниже ростом. Урожай падает, а то и полностью гибнет.

Бывает, что внешне ничего не заметно. Или начнут свертываться листья в трубочку, сделаются твердыми, как из кожи. И будут ломаться, точно их вынули из гербария. Бывает и по-другому. Лист неожиданно покроется желтыми пятнами. Станет рябым, словно его обожгли, брызнули серной кислотой. Или кожица на листьях вспухнет, точно ошпаренная кипятком, и сморщится. Все это — работа вирусов. Их несколько: X, Y, S, М, К… Знатоки утверждают, что почти нет сортов картофеля, которые были бы устойчивы к ним.

Взять хотя бы вирус S. В Северной Осетии возделывали сорт Волжанин. Анализ показал: почти на сто процентов заражен вирусом. Но вредитель себя не проявлял. И урожай оставался таким высоким, как был. Все эти годы в Осетии стояла сухая и жаркая погода. Вирус был почти не виден. Но вот кончился испепеляющий зной. Полили дожди, температура резко упала. Вредитель тотчас начал действовать.

Зато в 1965 году ситуация сложилась совершенно противоположная. Июнь стоял дождливый и прохладный. За месяц выпало столько осадков, сколько в иных местностях выпадает за год. Ботва вытянулась в рост человека. Биологи установили, что картофель повально заражен. Однако урожай зрел по всем правилам. Вреда в этом году вирус не причинил. Он таился и выжидал удобной погоды. Слишком сильная жара и изобилие влаги для него одинаково вредны.

В Казахстане тоже встречался вирус S. Есть еще и К. Но самым вредоносным считается X (в иных местностях самый безобидный). Казахстанские ученые перевели посадки семенного картофеля в горы, чтобы удалить их от зараженных вирусами полей.

На всякий случай проверили горные травы. Почти все они оказались незараженными. Нашлось, однако, два растения: вероника колосистая и пион необычайный, в которых таилась масса вирусов!

Значит, и здесь, высоко в горах, есть постоянная угроза заражения картофеля? Вывод напрашивается сам собой. Уничтожить пристанища вирусов. Но если так, походя, избавляться от мешающих нам видов, как это отразится не генофонде? Не станет ли он сокращаться еще быстрее, чем это происходит сейчас? Тем более что два упомянутых вида еще и декоративны, и пион к тому же важное лекарственное растение. Пион в Сибири — один из самых ярких, запоминающихся видов растений, и легионы его, и прежде не очень многочисленные, ныне ох как поредели.

Профессор А. Лорх любил по этому поводу рассказывать один случай из своей практики.

В 1958 году в Институт картофелеводства в Москву приехал профессор Аппель из Франкфурта-на-Одере. Европа в те годы уже стонала от нашествия вирусов, и гость хотел сравнить свои посадки с подмосковными. Он вышел в поле и вскоре обнаружил несколько растений с признаками вырождения. Но как был удивлен приезжий, когда ему сообщили, что урожай на полях не снижается и все обстоит нормально.

Здоровье плантаций объяснялось несколькими причинами. Обычно принято считать, что лучший картофель родится на песчаной почве. Покупатель на рынке часто спрашивает: с песка картошка или не с песка? Если с песка, то берет. Если нет — идет дальше.

Когда Лорх внимательно изучил песчаную почву, он увидел, что она совсем не идеал для картофеля. В ней недостает очень многого. В первую очередь калия, о чем еще Прянишников писал. Влаги то много, то мало. Даже супесь не очень годится. Суглинок — лучшая почва под картофель! Лорх и сажал картофель на суглинке. Там всегда влаги довольно, и клубни растут равномерно день за днем.

Минеральных удобрений Лорх не применял, только навоз. В нем все микроэлементы. И печную золу. При таком жизнеобеспечении двадцать лет сажали картошку по картошке. Никаких ЧП не наблюдалось. Вирусы были под контролем. Здоровый, сильный картофель сам себя защищал.

Не то было в Западной Европе. Золы там не вносили более ста лет. Фосфор и калий вносили, но без микроэлементов. В результате в шестидесятые годы нельзя было найти участка, где бы картофель не вырождался по милости вирусов.

С тех пор прошла четверть столетия. Поля расширились. На миллионы гектаров теперь и у нас древесной золы не напасешься. И суглинистых почв свободных вроде бы не осталось. Где же выход?

Слово другому специалисту (и тоже автору сортов!) — профессору-ленинградцу И. Веселовскому. «Картофель — семенами!» — предложил Веселовский. Вирусы — бич картофеля, когда его размножают клубнями, вегетативно.

Сразу же вопрос: почему до сих пор так не поступали? Семенами — гораздо удобнее. Чем громоздить в хранилищах тысячи тонн семенных клубней, не проще ли высевать щепотку семян. В одном грамме — две тысячи штук!