Мир растений: Рассказы о культурных растениях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Говорят, что раньше на лугах была «трава выше лошади». Именно так переводится слово «Кулунда», богатый лугами край в Западной Сибири. Давно уж нет тех лугов. А травы такой высоты остались, пожалуй, только в горах Алтая и Кавказа.

На месте диких трав сеем культурные: клевер, люцерну, эспарцет. А на отвалах пустой породы, на месте старых рудников — донник. Он закрепляет грунт и создает первую почву. Все это — бобовые травы. И как бы хороши они ни были, однообразие всегда нежелательно. Поэтому луговоды сеют и злаки (особенно модна сейчас в мире ежа). К ней добавляют тимофеевку, овсяницу и райграс.

Сеяный луг — сооружение сложное. В нем, как на шахматной доске, несколько фигур. Несколько видов трав. Чаще три-четыре, а немцы высевают и по восемь. Конечно, на природном лугу видов больше. Там бывает по сорок и по пятьдесят. Но современные луговоды пока не решаются на такое. И с восемью трудно управиться. У каждого вида свои требования к окружающему миру. Свой предельный возраст. Свой темп размножения.

Создавать луг из одной травы, конечно, проще. Но он не так надежен. В засуху может выгореть, бесснежной зимой вымерзнуть, в дождливую пору вымокнуть. В нем больше болезней. Корм получается не такой экономный.

На одном бобовом рационе у животных вздуваются животы, на одном злаковом другая болезнь — травяная тетания. Смешанный корм безопасен. В нем микроэлементы, витамины и прочее добро. В наши дни все больше примешивают разнотравья: маралий корень из сложноцветных, борщевики — из зонтичных.

Клевер

Что за роскошные луга на Вологодчине! Букет душистых трав здесь так разнообразен, а зелень так сочна, что масло получалось особое, вологодское. Когда его резали ножом, на срезе выступала «слеза». У масла был ореховый привкус и неправдоподобный аромат. Мир единодушно признал его лучшим из лучших.

Вологодские крестьяне очень гордились своими лугами. Но вдобавок они еще сеяли клевер. Они даже вывели такой сорт клевера, который рос на одном месте четырнадцать лет. Раз посей, полтора десятилетия коси сено. Их соседям — ярославцам тоже хотелось вывести такой сорт. Вывели. И неплохой. Только больше шести лет он на лугу не сохранялся и выпадал.

Особенно не везло с клевером луговодам из Даниловского уезда Ярославской губернии. В конце концов им надоело с ним возиться, и они постановили: больше не сеять никогда! И даже на стороне клевер не покупать. Пропади он пропадом!

Это было в 1911 году. В то время в России выходил журнал «Северный хозяин». Его корреспондент поспешил к даниловским луговодам выяснить, в чем причина столь подчеркнутого невнимания к лучшей луговой траве? Первый же встречный сказал так: «Никакой косой его не возьмешь. Стебли — чисто проволока! Да и скот плохо ест. Солома и та мягче». Когда же корреспондент поближе сошелся с крестьянами, то выяснил следующее. Даниловцы пытались взять с сеяных лугов максимум прибыли. Косить попозже, чтобы наросло больше зелени.

Вот расцвели красные головки соцветий. Даниловцы ждут. Трава вытянулась выше пояса. Головки побурели. Ждут. Наконец приступили к сенокосу. Однако перезревший клевер быстро менялся. Еще не успели пожелтеть листья, а стебли огрубели так, что и впрямь стали походить на проволоку. Коса их резала с хрустом и скрежетом, как мелкий кустарник.

Поняв свою ошибку, на следующий раз крестьяне начали сенокос пораньше. Скосить скосили, а высушить оказалось трудней, чем скосить. Обычная трава на лугу сохла быстро. Ее давно собрали в копны. Клевер же продолжали ворошить. То сгребали в кучи, то снова разгребали. Перевертывали еще и еще, как ватное стеганое одеяло, которое намочил дождь. Несмотря на жаркую погоду, сочная зелень клевера лишь подвяливалась. Наконец высушили. Но что осталось от пышных кустов? Одни грубые бодылья. Нежные тройчатые листочки превратились в труху.

Нельзя сказать, что не везло только одним даниловцам. Клевер приводил в отчаяние луговодов в разных странах во все времена. В старые годы, когда англичане обживали Австралию, они привезли с собою клевер. Он рос неплохо, но семян не давал. Оказалось, что недостает шмелей, которые ведут опыление клевера. Пришлось завозить шмелей из метрополии, из Европы.

Однако впоследствии, когда Европу распахали, шмелей стало мало и там, потому что живут они только в земле целинной, непаханой. И семян клеверных стало не хватать. Этим сразу же воспользовались ловкие люди и стали выдавать за клеверные семена совсем других растений.

Академик В. Вильямс, который еще до революции контролировал семена красного клевера, поражался, сколько разных растений выдавали за красный клевер. Тут был и язвенник, и хмелевидная люцерна, и полусорные, хотя в общем неплохие растения — донники, и многолетний заячий клевер.

И вот в это смутное время, когда мир стонал от невозможности обладания лучшей из кормовых трав, когда фальсификаторы нажились, продавая семена сорняков, совершенно неожиданно появился источник великолепных клеверных семян. Их вырастили пермские крестьяне. В 1908 году пермяки впервые двинули свой товар на мировой рынок, чем вызвали удивление, радость и великий переполох во всем мире. За шесть лет они отправили за рубеж, на экспорт тысячу вагонов семян красного клевера. И только первая мировая война оборвала порыв пермяков. Как удалось пермякам преодолеть все трудные препятствия, связанные с клеверными семенами, до сих пор остается загадкой.

Препятствий этих несколько. И первое — недостаток шмелей. Без них в некоторых хозяйствах с гектара собирают не вагон и не полвагона семян, как можно бы, а горсть, которая может уместиться в кармане. Правда, шмелей могли бы заменить пчелы. Иногда и заменяют.

В конце прошлого века жил известный на всю Россию агроном И. Клинген. Клевер был его любимым детищем, но семян в достатке не мог получить и он. Русская пчела не могла опылить красные цветки клевера, потому что эту работу клевер ей оплатить не мог. Цветочная трубка, где копился нектар, оказалась слишком длинной, а хоботок у пчелы короткий. Он не дотягивался до нектара.

Клинген вывез с Кавказа пчел с длинным хоботком. Но они в Средней России простужались и болели. Были вороваты. А потом быстро смешивались со среднерусскими, и тогда уж и сам Клинген не мог разобрать, где какая пчела. Тогда он решил, что горю помочь можно двумя путями. Либо вывести русскую пчелу с длинным хоботком, либо же создать сорт клевера с короткой трубкой. Увы, осуществить свою мечту он не успел.

Головки красного клевера далеко видны. И нектара в них достаточно. А пчел приходится заманивать сладкой водой, настоянной на цветках клевера. Виновата конструкция цветков либо пчелиных хоботков.

Современные агрономы не забыли завещание Клингена. В наши дни клеверные семена нужны еще больше, чем в старину. Раньше считалось, что клевер тем ценнее, чем дольше живет на поле. Теперь же стараются, чтобы эта трава давала как можно больше зелени. А поскольку наибольший урожай зеленой массы собирают в первые два-три года, то в передовых хозяйствах не держат клевер даже три-четыре года. Сеют снова. Понятно, что семян нужна уйма.

Стали выводить сорта с короткой трубкой и вот что обнаружили. Если год выдался дождливый, то цветочная трубка вытягивается, становится длинней. Значит, в такой год пчеле еще трудней добывать нектар. Чем пышней растет клеверный куст, тем длинней становится трубка.

Вывели короткотрубочные сорта в ГДР и Норвегии, в Венгрии и в Швейцарии. Что же оказалось? Оказалось, что они дают гораздо меньше сена, меньше зелени, чем сорта с обычными трубками. А канадские и американские ученые обнаружили еще более печальный результат. Их короткотрубочные сорта давали и меньше семян. А ведь именно из-за семян такие сорта и выводили!

Специалисты погоревали и обнародовали предупреждение всем агрономам, что проблему семян не решить ни укорачиванием трубки с нектаром, ни отбором пчел с длинными хоботками.

И агрономы попытались решить проблему другим способом. Не один же красный клевер на свете. Есть другой неплохой вид этого рода — клевер розовый. У того нектарная трубка короткая. Пчелы его посещают охотно и часто. Посеяли вместе красный с розовым. Расчет такой: прилетят пчелы на розовый и заодно опылят и красный. Вышло же не лучше, а хуже. Пчелы в смешанном посеве выбирали только розовый клевер. Красный не трогали. Шмели вообще проигнорировали это поле. Им нужен был красный клевер в чистом виде.

А калининский агроном В. Гроловский придумал другой маневр. Он сообразил, что помочь пчеле можно, не только укоротив длину нектарной трубки, но и подняв уровень нектара. Если нектар поднимается выше, пчела, может быть, и дотянется до него. Уровень нектара зависит от того, сколько тепла и света получает клевер. Он стал делать опыты и выяснил, что лучше всего работают пчелы, если на одном гектаре будет не больше сотни кустов. Тогда каждый из них получит столько солнца, сколько ему требуется. На каждом кусте появится по пять или десять соцветий. Чтобы достичь такого идеала, нужно уменьшить обычную норму высева и сеять два килограмма семян на гектар. А не пять и не десять, как у других агрономов.

Гроловский этим не ограничился. Он еще привез с Карпат пчелу с длинным хоботком и окружил свои поля пасеками. С тех пор у него столько семян, что хватает и себе, и соседним хозяйствам. Может быть, так же поступали и пермские крестьяне в стародавние времена, когда завалили Европу клеверными семенами?

Что еще сказать о клевере? До сих пор не удалось разобраться, почему утомляется почва, если долгое время клевер растет на одном месте. Приходится делать долгие перерывы. Иной раз возвращать это растение на старое место только лет через пять или семь.