Рыдать? Терзаться? Биться? Голодать?
Напиться уксусу? Съесть крокодила?
Я тоже. Ты пришел сюда, чтоб хныкать?
Чтоб мне назло в могилу соскочить?
Заройся с нею заживо, – я тоже.
Ты пел про горы; пусть на нас навалят
Мильоны десятин, чтоб эта глыба
Спалила темя в знойной зоне, Оссу
Сравнив с прыщом! Нет, если хочешь хвастать,
Я хвастаю не хуже.
В оригинале так же используется оборот схожий с хвастовством (I’ll rant as well as thou.). Гамлет воспринял слова Лаэрта как провокацию, состязание в поэтичности, и воспользовался моментом продемонстрировать свои силы в этой сфере. Стихи протагониста только обесценивают страдания и выражение этого страдания братом покойной, возвеличивая собственные «переживания». Можно предположить что Гамлет вовсе забыл об Офелии в момент стычки с Лаэртом, превратив погребение в театральное состязание:
Гамлет
Да, я за это биться с ним готов,
Пока навек ресницы не сомкнутся
Так же можно уловить на фоне аффект ревности. Теперь обращу внимание на поведение Лаэрта. Вспышка гнева тут вполне уместна, выражение гнева в действии на лицо. При этом он не теряет контроля над собой, хоть он и начинает стычку с Гамлетом, но до кровопролития не доходит. Что хочется обозначить как благоразумие.
К офицерам Гамлет относится с почтением, в котором присутствует некоторая доля недоверия. Этот нюанс лишь дополняет представление о том что Гамлет мог ценить дружбу. Недоверие могло брать истоки от того подозрения в убийстве его отца. Схожая ситуация у Гамлета с Розенкранцем и Гильденстерном, он доброжелательно встречает их перед приходом актёров, но и подозрения тут тоже присутствуют. Я хочу отметить тут честность этих мужчин:
Розенкранц
(тихо, Гильденстерну)
Что ты скажешь?
Гамлет
(в сторону)
Так, теперь я вижу. – Если вы меня любите, не таитесь.
Гильденстерн
Принц, за нами посылали.
Сначала уловками они хотели избежать ответа, но услышав прямой вопрос ответили так же прямо, по крайней мере один из них.
Уверенность в почтительном отношении к Гамлету большинства персонажей лежит на поверхности. Если прочесть и принять их слова не пытаясь уловить за сказанным коварство и предательство, то выходит что какого-либо вреда протагонисту, до определённых событий, никто не желал. Клавдий и Гертруда, с первого знакомства с ними, проявляют к Гамлету заботу и соучастие. Многие озадачены его «нынешним» состоянием, и пробуют различными способами содействовать его поправлению. Изначально это мудрые советы по преодолению его горя:
Королева
Мой милый Гамлет, сбрось свой черный цвет,
Взгляни как друг на датского владыку.
Нельзя же день за днем, потупя взор,