– Но попробовать-то можно? – настаивал Кахэ, – Это очень важно! Я потом тебе всё объясню.
– И я никогда не считывал пророка… Получится ли? – сомневался эльф.
– Если она хочет, она может мне показывать разные картинки, – вставила Онна, – но хочет она редко…
– Это нормально, – кивнул серьёзно Кан, – пророк – существо закрытое. Так предусмотрено природой… Ладно, попробуем.
Он встал и подошёл детям:
– Разрешите мне поиграть с вами? – с совершенно серьёзным видом проговорил Кан и сел рядом с Аурум.
Девочка деловито подвинулась, признавая его право на игру и протянула кулёк:
– Угощайся…
Кан с поклоном взял маленькую ягодку и деловито положил в рот:
– Спасибо, юная леди, очень вкусно!
Аурум кивнула, соглашаясь, и протянула ему тряпичный мячик, который дети катали между собой:
– Кидай ты! – скомандовала она и выжидательно замерла, приготовившись ловить.
Катнув мячик ей, Кан склонился пониже, к самому её ушку, и заговорщицки прошептал:
– Покажи мне чёрного мага, пожалуйста…
Девочка поймала мячик и задумалась, внимательно оглядывая эльфа, потом, будто приняв решение, кивнула, катнув мячик другим детям:
– Только плести не дам, сама покажу, – и она поставила ладошку перед его глазами.
Кан застыл, впитывая видение.
Онна внимательно наблюдала за ними.
– Твоя дочь – удивительное творение природы, – прошептал рядом Кахэ, – я не перестаю ей удивляться…
– Ты не поверишь, – откликнулась целительница, не поворачивая головы, – я тоже…
* * *
Дом приобретал обжитой вид и уют. Гиборд даже стал называть это жилище «своим домом». День за днём он проживал свою новую жизнь с удовольствием. Обходил город, собирая брошенные вещи и продукты, топил печь, убирался, готовил еду. Раны постепенно затянулись, синяки спали, ноги почти не ныли. Но он не переставал прислушиваться и присматриваться к окружающему миру. Бывало, что он выходил к воротам города и неподвижно стоял, вглядываясь в белоснежную даль, словно ждал кого-то. Удивительно, но ни один зверь не подходил к городу, ни одна птица не пролетала в небе над ним. Мир вокруг был тих и мёртв, как и город. И только одна метущаяся душа расцвечивала ауру в оранжево-чёрные всполохи.
Каждую ночь ему снился зелёный прекрасный мир, наполненный светом и звуком. Мир радости и счастья, мир множества людей и птиц, голубого неба и бескрайнего моря. Он понимал, что это когда-то уже было с ним, и всей душой хотел туда вернуться. Но утро вновь встречало холодом и одиночеством. И так каждый день.
* * *
Кан дёрнулся и выдохнул:
– Да, очень странное видение.
Покачиваясь, он сплёл клубок из своих воспоминаний и кинул его Кахэ:
– На, полюбуйся. Даже не знаю, что сказать…
Онна сосредоточенно смотрела на Кахэ, ловя каждую эмоцию:
– Что там? – не выдержала она.