— И это я храню подарки у сердца, — еле слышно прошептал Драко.
Он мягко взял Гермиону за руку и надел украшение на палец. Её ладонь была холодной и немного дрожала. Малфой слегка коснулся губами фарфоровой кожи, вызывая в теле Грейнджер миллион искр. Она едва сдержалась, чтобы не отдёрнуть кисть. Он не должен так на неё влиять. Это всё в прошлом.
— Перед всеми свидетелями объявляю вас виконтом и виконтессой Килдэр. Можете поцеловать невесту.
Драко прошелся обжигающим взглядом по покрасневшему лицу Гермионы. Он не забыл вишнёвый вкус её губ. Она тяжело выдохнула, выдавая волнение. Будто в первый раз. Будто сейчас они стояли не в церкви, а на утёсе возле Бурной реки. Будто не было всех этих лет.
Грейнджер приоткрыла рот, чтобы набрать побольше воздуха, и Малфой впился в неё поцелуем. Требовательным. Жадным. Голодным. Его язык ласкал каждый уголок, а руки опустились на талию. Тело предательски задрожало, умоляя о большем. Помнило, каким нежным он может быть. Помнило, каким жёстким он может быть. Всё мироздание замерло, давая им возможность насладиться давно забытым чувством.
— Для девушки, не желающей делить со мной постель, ты невероятно пылкая, — Драко прервал поцелуй и прошёлся по её изгибам потемневшим взглядом.
— Нам же должны поверить, что у нас любовь, — выдохнула Гермиона.
В замке всё было готово к празднованию. Майконги, боевые маги Мелитлива, не могли дождаться, когда наконец отведают хорошего вина и жирного жареного мяса. Малфой сдержал слово. Работы по восстановлению крепости начались немедленно, ведьмаки раздавали еду и одежду, в стойле, где давным-давно не было ни лошадей, ни пегасов, гиппогрифы клевали объедки.
Для новых жителей Гермиона приказала подготовить северное крыло, где было достаточно места для тридцати мужчин. И их прибытие несказанно обрадовало охотниц, которые, стоило людям Драко войти в крепость, тут же надели лучшие наряды.
Праздновать совсем не хотелось. Музыка и танцы сейчас раздражали. Отвлекали от главного. Как спастись от полчища тварей, которые через месяц начнут искать кровь каждую ночь? В Мраколесьях обитала нечисть похуже обычных баггейнов и грифонов. Они пробудятся в первый день Зимы. Опасные. Быстрые. Сильные. Древние как этот мир. Гермиона медленно побрела вниз к стойбищам. Гордые животные тут же принюхались.
Здесь было тихо и спокойно. Дурацкий шум торжества не стучал в висках. Гиппогрифы рассматривали с нескрываемым любопытством незнакомую ведьму, которая только-только подошла и опёрлась о деревянным столб. Ей хотелось отрастить такие же мощные крылья и улететь. Почувствовать себя свободной. Ощутить иголки порывов ветра и развевающиеся локоны. Она невольно улыбнулась и вспомнила, как Малфой впервые посадил её на спину Когтя, своего любимца. Адреналин стучал в ушах, дыхание останавливалось, а крепкая рука Драко прижимала её к седлу.
— Решила улететь в закат? — в темноте раздался ухмыляющийся голос.
— Ты пьян? На улице ночь, какой закат? — огрызнулась Гермиона.
— Когда ты успела стать такой ядовитой?
— В тот же день, когда ты меня бросил.
— Так всё было по-твоему? Разве я не звал тебя с собой? Разве не подарил кольцо своей матери? — Драко погладил Когтя, даже не взглянув на Грейнджер.
— Звал, конечно. И не пришел на встречу с моим отцом, выставив наивной дурой. Ты трус.
Малфой за несколько шагов пересёк расстояние между ними. Его горячее дыхание обжигало шею. Стало трудно держаться на ногах. Практически невозможно.
— Я не мог бросить своих людей, а твой отец не хотел впускать в замок ведьмаков. Можешь меня называть как хочешь, но я не трус.
— Ты даже не попытался! Сбежал в горы, оставив меня одну разбираться со всем.
— Если бы я заставил тебя выбирать между мной и всеми жителями Мелитлива, что бы ты сделала? — его серебристые глаза выжигали дыру.
— Ты и заставил, когда предложил скрыться в Горбатом хребте вместе, — Гермиона вскинула подбородок и почти касалась лбом его губ. — Я свой выбор сделала. И ты тоже. И уже ничего не исправить.
Он стоял опасно близко. Хотелось прижаться к нему всем телом, поцеловать, почувствовать сильные руки на своей талии. Низ живота наполнился тёплом, разливающимся тягучей патокой.
— Уже исправил, — выдохнул Драко. — Теперь ты Гермиона Джин Малфой.
— Я не твоя, — она едва слышно шептала.
— Ложь. И ты сама это понимаешь.
— Понимаю, но мне нужно снова научиться тебе верить, — признала правду Гермиона, не скрывая своего гнева.
Она хотела сказать что-то ещё, но в последний момент передумала. Возможно, Грейнджер могла бы простить и забыть, ведь у Драко тогда не было другого выбора. Так же как и у неё. И, возможно, у них есть шанс. Есть будущее.
— Мне пора. Завтра моя очередь охотиться в западных частях.
— Нет. В Мраколесья сейчас опасно идти одной.