Часов в семнадцать к огневой третьей батареи подошла группа гитлеровцев — с полсотни, а то и больше. Впереди шел высокий лейтенант — без пилотки, с лицом, обросшим рыжей щетиной. Весенний ветер шевелил его белесые волосы. Поравнявшись в Васнецовым, он не поднял от земли глаз. Николай скользнул было по его фигуре взглядом — мало ли прошло в тот день фрицев мимо, — но в последний миг что-то насторожило его.
Он силился понять, что, но никак не мог. И вдруг вспомнил: косой шрам.
— Сержант, — еще не зная почему, окликнул Васнецов конвоира. — Останови-ка лейтенанта.
Сержант обернулся.
«Да, да! Кажется, знакомца встретил!» — понял Васнецов.
Конвоир подошел к пленному, тронул его за плечо. Лейтенант оторвал глаза от земли.
— Старший лейтенант зовет, — показал сержант на Васнецова.
Николай шел к нему медленно, тяжело, точно на ногах у него были пудовые сапоги. Его лицо было сосредоточенно, брови сошлись к переносице. Метрах в трех от пленного Васнецов остановился, еще раз посмотрел на него, спросил:
— На Северном Кавказе были?
Лейтенант насторожился, опустил глаза и глухо, словно про себя, произнес:
— Нет, не был.
— Были. Унтер-офицером. Не помните нашу встречу? Или не хотите вспоминать?..
— Нет, нет, — твердил пленный. — Не был.
— Хорошо, я напомню.
Васнецов расстегнул полевую сумку и вытащил из нее помятую на сгибах, пожелтевшую от фронтовых передряг фотографию, трофей одного из боев. Именно В документах пленного унтер-офицера с косым рваным шрамом на правой щеке оказалась пачка фотографий. Снимки рассказывали о жестокостях матерого фашиста на советской земле.
Фотография кочевала с Николаем с фронта на фронт. Давно выброшен пришедший в негодность планшет. Но фотоснимок — свидетельство жестокости нациста — выбросить не решался. «Пусть лежит», — не раз говорил он себе, перебирая свои нехитрые фронтовые бумаги.
И вот теперь эта встреча…
— Вы на снимке? — шагнул к пленному Васнецов.
При взгляде на снимок лейтенант съежился, задрожал, силясь что-то сказать, но лишь скривил нервные тонкие губы и выдавил из себя:
— Гитлер капут!
— Да не тряситесь вы так. Трогать вас никто не собирается.
Старший лейтенант снова показал гитлеровцу фотографию. На ней была запечатлена повешенная девушка.
— О боже! — лепетал фашист. — Нет, это не я…
— О боге вспомнили? Раньше нужно было помнить, когда людей безвинных убивали.
— В чем дело, товарищ старший лейтенант? — спросил Васнецова подошедший капитан.
— Вот «знакомого» встретил, — обернулся на голос Николай. — Не признается только. Смотрите.
Васнецов подал капитану фотографию.
— Интересно, интересно…
Капитан несколько раз сравнил пленного лейтенанта с унтер-офицером на снимке.
— Разберемся, старшой, — перевел он взгляд на Николая. — Спасибо тебе.