— А я тут при чём?! Ты мне что, за ручку тебя отвести предлагаешь?!
— Н-нет… Н-но…
— Если настолько боишься — растолкай Чоппера! Пусть он с тобой и идет!
Синий нос скрылся обратно за подушку прежде, чем рыжеволосая успела бросить в его сторону взгляд, и то ли из-за стоящей стеной темноты, то ли из-за собственных мурашек сотрясания белого сугробика, служащего олененку единственным спасительным укрытием, она не заметила.
— Что-то он совсем плох… Но в любом случае, пока не вернутся Луффи и остальные чудовища — я из этой комнаты ни ногой!
Храбрый воин всех морей замотал головой, высунул наружу трясущиеся руки и стянул с лица и макушки одеяло, являя на свет повлажневшие глаза с диковатым расширенным зрачком, шальной взгляд и ходящие ходуном губы.
— Н-ну п-пожалуйста, Н-нами…! Ты видела эту бабку?! Она же ведьма, точно ведьма! А если… если… Если она сожрать меня захочет, когда я туда… с-сунусь?!
Белый пуховой комочек, дрейфующий двумя кроватями левее, затрясся сильнее.
— Что за глупость ты несешь? — Нами сглотнула, спрятала под одеяло предательские руки и ободряюще улыбнулась. Ободряюще — если, конечно, не считать нервно задергавшегося уголка губ. — Наверняка эта добрая одинокая старушка только показалась нам страшной из-за… из-за… Из-за темноты! Точно, это всё из-за темноты! И хижина эта вовсе не страшная, и лес тоже самый обыкновенный…
— Что же ты тогда выйти так боишься? — Усопп подозрительно прищурился, продолжая ползать по отзывающемуся тихими скрипами матрасу.
— Я…? Да ничего я не боюсь. Я просто… просто…
— Если подумать, когда мы были внизу — я заметила у неё в банке заспиртованные почки. Может, она всё-таки и ест людей…
Из-под подушки мужественного корабельного доктора послышался граничащий с нервным срывом писк, Усопп побледнел, закрывая и открывая рот выброшенной на берег рыбой, а Нами, чувствуя, как волосы поднимаются дыбом, роднясь с шевелюрой небезызвестной Медузы, успела пожалеть, что удивительный бесценный археолог не отправилась вместе с остальными монстрами на свой шабаш.
— Замолчи, Робин! Замолчи быстро! Почему ты не спишь?! Спи! Спи сейчас же, слышишь?! Как… как Чоппер спи!
Черноволосая женщина с загадочной улыбкой поглядела на подпрыгивающее одеялотрясение самого юного товарища, перевернулась на другой бок, но глаза и в самом деле закрыла…
Хотя бы те, что на лице.
— Кхм… Так или иначе, Нами… — жизненная мудрость капитана Усоппа гласила: если гора отказывается идти навстречу… Заставь её гнаться за тобой. — Видишь ли… Возможно, здесь мы тоже не в безопасности.
Рыжий навигатор медленно, очень-очень медленно повернула в его сторону лицо.
— Я как будто совсем только что слышал некий подозрительный звук… Под кроватью, — Усопп глотнул побольше воздуха, задержал дыхание, сделал глубокий выдох… — Под твоей кроватью.
Нами, недоверчиво на него вытаращившись, дернулась.
Скомкала в пальцах подушку.
Всё так же ме-едленно, очень-очень медленно отползла к деревянному изголовью, прижимая к груди одеревеневшие ноги.
Сглотнула образовавшийся в горле комок, чувствуя, что еще чуть-чуть — и по щекам вот-вот покатится мокрое и соленое.
В сгустившейся ватной тишине в унисон разыгрался концерт из трех спятивших сердец, остервенело пытающихся пробить хрупкую преграду в виде крови, плоти и поддающихся белых костей.
Нико Робин загадочно улыбалась, послушно не открывая глаз.
Хотя бы тех, что на лице.
Усопп подбирал под себя колени, ёрзал, стискивал меж ног ладони и при всём этом напряженно хмурился, гадая — как бы так, не слезая с постели, сымитировать какой-нибудь жуткий звук?
Ведь не было под кроватью Нами никаких чудовищ. По крайней мере, ничего он не слышал. Иначе бы его самого уже давно тут не было.
Но желанный и коварный туалет скрывался где-то там, за кошмарными черными коридорами, за наверняка расставленными ловушками одноглазой старухи-ведьмы и воплями стучащих в стекло страшилищ…
За окном пронесся порыв усилившегося косматого ветра, когтистые хвойные лапы ударились о стекло с новой силой, преграждая путь тоненьким синим лучикам, льющимся в комнату с затянутого бурлящей дымкой неба. В глубине хижины, где-то в самом её сердце, загудело, зашуршало под лапками выбравшихся из своих норок трехглазых мышек…