Я никогда не умела просить людей о чем-то. Даже если это было нужно не мне, а кому-то.
— Я тебя понял, — также тепло отвечает Крис, — я постараюсь заехать сегодня. У меня как раз выходной.
— Ого, спасибо, я у тебя в неоплатном долгу, — немного бодрее отвечаю я, все еще ощущая себя скверно. Я отлично знаю, сколько он работает, поэтому просто неудобно вытаскивать его в выходной день.
***
— Просто скажи, что ты сделала, чтобы уговорить его приехать? — в полном шоке, Крис стоит у окна, что отделяет палату от коридора и наблюдает за тем, как Эванс общается с Ребеккой и ее мамой.
— Кажется, я продала душу Кевину Файги, — болезненно усмехаюсь я, отпив кофе из стакана. Ему не стоит знать о том, что Крис мой близкий друг, да и вообще, чем меньше он знает обо мне, тем лучше.
Я отхожу от палаты, а Крис остается наблюдать на случай, если Бекки станет хуже, но кажется, с первой секунды, как Эванс появился на пороге ее палаты, с лица девочки не сходила довольная улыбка.
Дерьмовое состояние. Я невольно вспоминаю слова своего отца. Он был не в восторге от того, что я пошла в медицинский. Папа ожидал, что я пойду по стопам его и его брата, и стану режиссером, но искусство хоть и нравилось мне, все же играло не такую весомую роль в моей жизни, как медицина. Сев на один и диванчиков, я жду, когда Эванс закончит свою встречу, чтобы проводить его до выхода. У нас настоящий лабиринт и не каждый способен выбраться самостоятельно.
— Проводишь? — проходит около часа, прежде чем я снова слышу голос Эванса. Он, в сером свитере и джинсах, стоит передо мной.
— Да. Разумеется, — я встаю с места, — спасибо тебе еще раз.
— Брось, все в порядке, — спокойно отвечает Крис, когда мы идем к лифту, — кстати, твой папа передавал привет.
— Надо бы ему позвонить, — папа был занят Финалом, я была занята своей работой и иногда мы не могли созвониться неделями, да и переписывались крайне редко. Это огорчало, так как я жила с ним не с детства, а с семнадцати лет, после того, как моя мама решила выйти замуж за адвоката, с которым я не нашла общий язык. Так я сменила Берлин на Лос-Анджелес.
— И если тебе будет нужна помощь, не стесняйся, — говорит он напоследок.
— Хорошо.
========== Часть 2. ==========
— Что ты тут делаешь? — голос дяди Энтони заставляет меня вздрогнуть. Опрокинув в рот вторую стопку виски и посмотрела на него.
Было пять утра и я приехала сюда сразу после того, как доктор Браун отпустил нас. Два часа назад сердце Бекки остановилось и наши попытки реанимировать ее ни к чему не привели. Теперь я сижу в полумраке на кухне, в доме который дядя и папа занимали на время работы. В Бель-Эйр.
— Пью виски, — вполне логичный ответ, как мне кажется, — не переживай, это не из вашего бара.
— Я имел в виду, как ты попала в закрытый дом? — я смотрю на него. Одетый в клетчатые пижамные штаны и домашнюю футболку, дядя стоит в дверях, поправляя очки.
— Тессеракт, портал доктора Стрэнджа, окно, канализация — выбирай какой нравится, — я болезненно усмехаюсь, хотя мне совершенно не до смеха. Внутри черная дыра, которая с каждым разом становится все больше, поглощая меня.
— Очень смешно, — фыркает Энтони, проходя к барной стойке, за которой я и сидела. Он явно не доволен тем, что я тут употребляю алкоголь, да еще в такую рань, — а если серьезно? — ну вот, а я подумала о том, что моя легенда про камень космоса сработает.
— Если серьезно, то папа еще неделю назад дал мне ключи, — я снова наполняю стакан янтарного цвета напитком.
Энтони достает из холодильника бутылку с водой. Он сонный. Хотя, не удивительно. Пять утра. Кухня, как и весь дом, выполнена в современном стиле и напичкана всякой крутой техникой. На барной стойке, за которой я сижу, расположена компактная мойка, рядом с которой стоит подставка для посуды.
— Была дерьмовая смена? — интересуется он. Будто у меня бывают другие смены.
— Не то слово, — я делаю глоток. Несмотря на выпитый алкоголь, я все еще ощущаю себя трезвой, хотя, я слишком хорошо знаю свой предел. Не скажу, что я выпивала часто, так, время от времени, с курением была стабильность и папа уже смирился с этим. Да и я курила простые сигареты, никаких наркотиков, — у меня умерла пациентка.
Снова едкая, как кислота, боль разъедает мое нутро. Мне казалось, что я могла сделать куда больше. Подобрать другое лечение, просто у меня было так мало времени. Я допиваю виски и понимаю, что на этот раз мне точно хватит.
— Оу, — хмурится дядя, сев напротив меня, спиной к кухонному гарнитуру, — это печально. Но, мне, кажется, что ты понимала, куда идешь.
— Само собой, — соглашаюсь я, — просто, это правда сложно…
Я тащу свой стакан к раковине, стараясь думать о чем-то, кроме смерти Бекки, хотя получается из рук вон плохо. Алкоголь в моем организме, наконец, дает о себе знать и голова становится тяжелой и меня немного пошатывает. Мне следовало бы пойти спать, пока я не решила выпить еще и начала творить невесть что. А подобный опыт у меня был.
— Рита? — я едва не роняю стакан от неожиданности. Подняв взгляд, смотрю на сонного отца. Его темные, покрытые сединой волосы торчат в разные стороны. Он одет в домашний халат синего цвета, пояс от которого завязывает на ходу, — я думал, что мне послышалось.