Муму: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И. С. Тургенев

Иван Сергеевич Тургенев родился в 1818 году. Своё раннее детство провёл в усадьбе матери — богатой и своевольной помещицы, владелицы орловских, тульских и курских земель и крестьян. Она не терпела противоречий; требовала полного подчинения своей воле и за малейшую провинность, а иногда и без всякой вины посылала дворовых на конюшню, где их секли до потери сознания; ссылала в дальние деревни, разлучая детей с родителями; мужчин отправляла в солдаты…

Вот пример её жестокого обращения с дворовыми: в письме к сыну Ивану она предупреждает его, что всякую почту, в которую не получит от него письма, будет сечь своего слугу Николашку, хотя мальчик хорошо учится и ни в чём не виноват. «Что делать, бедный мальчик будет терпеть… Смотрите же, не доведите меня до такой несправедливости», — пишет капризная барыня.

Не жалела она и своего любимого сына — с малых лет он знал, что такое горькая обида и произвол; это научило его ненавидеть угнетателей.

Тургенев поклялся отдать все силы на борьбу со злейшим врагом народа — крепостным правом — и остался верен своему слову. В «Записках охотника» и в повести «Муму» он рассказал о тяжёлой доле русского крестьянина, которому жестокие издевательства помещиков мешали жить и развивать свои таланты.

Направление творчества Тургенева не нравилось царскому правительству и его слугам, и они пытались заставить молодого писателя отказаться от литературной деятельности.

16 апреля (старого стиля) 1852 года Тургенев был арестован. Поводом к этому было его «Письмо из Петербурга» о смерти Н. В. Гоголя, напечатанное в газете «Московские ведомости», несмотря на то что в Петербурге письмо это запретили печатать. Тургенев, обвиняемый в ослушании и нарушении цензурных правил, просидел месяц «на съезжей». В помещении полиции для арестованных им была написана повесть «Муму».

Тяжело ему было: в комнате рядом с ним, за стеной, шёл допрос. Тургенев слышал стоны людей, которых оскорбляли и били. Всё, что он видел кругом, вызывало в нём чувство негодования и отвращения. Тургенев понял, что только теперь узнал настоящую правду о жизни народов царской России.

Под впечатлением окружающей его действительности и воспоминаний детства и юности он описал в повести «Муму» события и людей, хорошо ему известных. Писатель изменил только имена, уточнил черты характера и отношения действующих лиц. В герое повести Герасиме многие узнали немого Андрея — дворника матери Тургенева. У Герасима мы видим лучшие стороны русского человека: силу, здоровье, любовь к труду и активное желание помочь слабым, защитить их от насилия.

Честному и трудолюбивому Герасиму противопоставлены барыня, доживающая свою безрадостную, праздную жизнь, и её лакеи, лишённые своей воли и вынужденные исполнять её нелепые приказы: хитрый дворецкий Гаврила, трусливый себялюб «дядя Хвост» и беззаботный, пьяный, самоуверенный и глупый Капитон, который погубил жизнь Татьяны.

Повесть «Муму» была окончена в начале мая 1852 года, но почти два года её не решались печатать, потому что в ней с неумолимой ясностью показано угнетение крестьян помещиками и она возбуждала ненависть к крепостному строю.

Тургенев продолжал писать повести и романы до конца своей жизни и стал писателем, известным всему миру. Он умер в 1883 году.

Творчество Тургенева пробуждает веру в великие силы русского народа и чувство любви к родине и русскому языку.

С. Леперовская

В одной из отдалённых улиц Москвы в сером доме с белыми колоннами, антресолью[1] и покривившимся балконом жила некогда барыня, вдова, окружённая многочисленной дворней[2]. Сыновья её служили в Петербурге, дочери вышли замуж; она выезжала редко и уединённо доживала последние годы своей скупой и скучающей старости. День её, нерадостный и ненастный, давно прошёл; но и вечер её был чернее ночи.

Из числа всей её челяди[3] самым замечательным лицом был дворник Герасим, мужчина двенадцати вершков роста[4] сложенный богатырём и глухонемой от рождения. Барыня взяла его из деревни, где он жил один, в небольшой избушке, отдельно от братьев, и считался едва ли не самым исправным тягловым мужиком[5]. Одарённый необычайной силой, он работал за четверых — дело спорилось в его руках, и весело было смотреть на него, когда он либо пахал и, налегая огромными ладонями на соху, казалось, один, без помощи лошадёнки, взрезывал упругую грудь земли, либо о Петров день так сокрушительно действовал косой, что хоть бы молодой берёзовый лесок смахивать с корней долой, либо проворно и безостановочно молотил трёхаршинным цепом, и, как рычаг, опускались и поднимались продолговатые и твёрдые мышцы его плечей. Постоянное безмолвие придавало торжественную важность его неистомной работе. Славный он был мужик, и не будь его несчастье, всякая девка охотно пошла бы за него замуж… Но вот Герасима привезли в Москву, купили ему сапоги, сшили кафтан на лето, на зиму тулуп, дали ему в руки метлу и лопату и определили его дворником.

Крепко не полюбилось ему сначала его новое житьё. С детства привык он к полевым работам, к деревенскому быту. Отчуждённый несчастьем своим от сообщества людей, он вырос немой и могучий, как дерево растёт на плодородной земле… Переселённый в город, он не понимал, что с ним такое деется, скучал и недоумевал, как недоумевает молодой здоровый бык, которого только что взяли с нивы, где сочная трава росла ему по брюхо, — взяли, поставили на вагон железной дороги, и вот, обдавая его тучное тело то дымом с искрами, то волнистым паром, мчат его теперь, мчат со стуком и визгом, а куда мчат — бог весть! Занятия Герасима по новой его должности казались ему шуткой после тяжких крестьянских работ; в полчаса всё у него было готово, и он опять то останавливался посреди двора и глядел, разинув рот, на всех проходящих, как бы желая добиться от них разрешения загадочного своего положения, то вдруг уходил куда-нибудь в уголок и, далеко швырнув метлу и лопату, бросался на землю лицом и целые часы лежал на груди неподвижно, как пойманный зверь. Но ко всему привыкает человек, и Герасим привык наконец к городскому житью. Дела у него было немного: вся обязанность его состояла в том, чтобы двор содержать в чистоте, два раза в день привезти бочку с водой, натаскать и наколоть дров для кухни и дома да чужих не пускать и по ночам караулить. И надо сказать, усердно исполнял он свою обязанность: на дворе у него никогда ни щепок не валялось, ни сору; застрянет ли в грязную пору где-нибудь с бочкой отданная под его начальство разбитая кляча-водовозка, он только двинет плечом — и не только телегу, самоё лошадь спихнёт с места; дрова ли примется он колоть, топор так и звенит у него, как стекло, и летят во все стороны осколки и поленья; а что насчёт чужих, так после того, как он однажды ночью, поймав двух воров, стукнул их друг о дружку лбами, да так стукнул, что хоть в полицию их потом не веди, все в околотке[6] очень стали уважать его; даже днём проходившие, вовсе уже не мошенники, а просто незнакомые люди, при виде грозного дворника отмахивались и кричали на него, как будто он мог слышать их крики. Со всей остальной челядью Герасим находился в отношениях не то чтобы приятельских, — они его побаивались, — а коротких; он считал их за своих. Они с ним объяснялись знаками, и он их понимал, в точности исполнял все приказания, но права свои тоже знал, и уже никто не смел садиться на его место в застолице. Вообще Герасим был нрава строгого и серьёзного, любил во всём порядок; даже петухи при нём не смели драться, — а то беда! — увидит, тотчас схватит за ноги, повертит раз десять на воздухе колесом и бросит врозь. На дворе у барыни водились тоже гуси; но гусь, известно, птица важная и рассудительная; Герасим чувствовал к ним уважение, ходил за ними и кормил их; он сам смахивал на степенного гусака. Ему отвели над кухней каморку; он устроил её себе сам, по своему вкусу, соорудил в ней кровать из дубовых досок на четырёх чурбанах — истинно богатырскую кровать; сто пудов можно было положить на неё — не погнулась бы; под кроватью находился дюжий сундук; в уголку стоял столик такого же крепкого свойства, а возле столика — стул на трёх ножках, да такой прочный и приземистый, что сам Герасим бывало поднимет его, уронит и ухмыльнётся. Каморка запиралась на замок, напоминавший своим видом калач, только чёрный; ключ от этого замка Герасим всегда носил с собой на пояске. Он не любил, чтобы к нему ходили.

Так прошёл год, по окончании которого с Герасимом случилось небольшое происшествие.

Старая барыня, у которой он жил в дворниках, во всём следовала древним обычаям и прислугу держала многочисленную: в доме у ней находились не только прачки, швеи, столяры, портные и портнихи, был даже один шорник, он же считался ветеринарным врачом и лекарем для людей, был домашний лекарь для госпожи, был, наконец, один башмачник, по имени Капитон Климов, пьяница горький. Климов почитал себя существом обиженным и не оценённым по достоинству, человеком образованным и столичным, которому не в Москве бы жить, без дела, в каком-нибудь захолустье, и если пил, как он сам выражался, с расстановкой и стуча себя в грудь, то пил уже именно с горя. Вот зашла однажды о нём речь у барыни с её главным дворецким[7], Гаврилой, человеком, которому, судя по одним его жёлтым глазкам и утиному носу, сама судьба, казалось, определила быть начальствующим лицом. Барыня сожалела об испорченной нравственности Капитона, которого накануне только что отыскали где-то на улице.

— А что, Гаврила, — заговорила вдруг она, — не женить ли нам его, как ты думаешь? Может, он остепенится.

— Отчего же не женить-с! можно-с, — ответил Гаврила, — и очень даже будет хорошо-с.

— Да; только кто ж за него пойдёт?

— Конечно-с. А впрочем, как вам будет угодно-с. Всё же он, так сказать, на что-нибудь может быть потребен; из десятка его не выкинешь.

— Кажется, ему Татьяна нравится?

Гаврила хотел было что-то возразить, да сжал губы.

— Да!., пусть посватает Татьяну, — решила барыня, с удовольствием понюхивая табачок, — слышишь?

[1] Антресо́ль — верхний этаж с низкими потолками в старинных дворянских домах.

[2] Дво́рня — крепостная прислуга в барском доме.

[3] Че́лядь — дворовые слуги.

[4] Мужчина двенадцати вершков роста — то-есть около двух метров.

[5] Тя́гловый мужик — крепостной крестьянин, который был обязан обрабатывать поля помещика и платить ему подати.

[6] Около́ток — часть, район города.

[7] Дворе́цкий — старший слуга в барском доме, заведовавший домашним хозяйством и прислугой.