Я уже начал злиться.
— А я хочу только тебя. — Поппи прищурилась, как будто выискивала что-то в моем выражении, и это разозлило меня еще больше. Я сплел наши пальцы и прошептал: — Вместе навсегда.
Вот теперь ее губы тронула настоящая, неподдельная улыбка.
Я ткнулся лбом в ее лоб. Сжал ладонями щеки.
— Мне нужна ты, и только ты. С пяти лет, когда ты протянула мне руку. Мне нужна ты, и этого никто не изменит, никакая другая девушка.
— Да? Правда? — с оттенком недоверия спросила Поппи, но за сомнением прозвучали веселые нотки.
— Ja, — ответил я по-норвежски, и у меня в ухе зазвенел ее милый смех. Ей нравилось, когда я разговаривал с ней на своем родном языке. — Твои родители просили передать, что забрали девочек домой.
Поппи кивнула и немного обеспокоенно посмотрела на меня.
— Ну, как прошло сегодня? Что ты думаешь?
Я картинно закатил глаза, поморщился и сухо, строгим тоном произнес:
— Как всегда, ужасно.
Поппи расхохоталась и ткнула кулаком мне в локоть.
— Руне Кристиансен! Не будь таким противным!
— Ладно, не буду, — обиженно проворчал я и, обхватив ее обеими руками, прижал к себе и принялся целовать. Поппи пискнула и попыталась высвободиться. Начав со щеки, я продвигался ниже и ниже, пока не добрался до шеи и услышал, как у нее перехватило дыхание. Теперь ей было уж не до смеха.
— Ты была восхитительна, — прошептал я, захватывая зубами мочку ее уха. — Как всегда. Идеальное исполнение. Ты завладела сценой. Все в зале слушали только тебя.
— Руне… — пробормотала она со счастливой ноткой в голосе.
Я отстранился, но руки размыкать не стал.
— Когда ты на сцене, меня переполняет гордость за тебя.
Поппи покраснела.
— Руне… — смущенно произнесла она и снова попыталась вывернуться, но я не выпускал.
— Карнеги-холл, помнишь? Придет день, и ты будешь выступать в Карнеги-холле, а я — смотреть на тебя из зала.
Поппи все-таки вытащила одну руку и похлопала меня по запястью.
— Ты мне льстишь.
Я покачал головой:
— Никогда. Всегда только правду.
Поппи прижалась губами к моим губам, и ее поцелуй пробрал меня с головы до ног. Потом она отстранилась, и я выпустил ее из кольца рук.
— Пойдем на поляну? — спросила Поппи, когда я повел ее через парковочную площадку, мимо продолжавших толкаться поблизости девятиклассниц.
— Мне, кроме тебя, никто не нужен.
— Джори спрашивала, придем ли мы. Там все собираются. — Поппи посмотрела на меня. Губы ее дрогнули, и я понял, что хмурюсь. — Сегодня же пятница, Руне. Нам пятнадцать, а ты совсем не развлекаешься, только смотришь, как я играю на виолончели. У нас еще есть время, давай повидаемся с друзьями, как нормальные подростки.
— Ладно, — согласился я и, обняв ее за плечи, наклонился к самому уху. — Но завтра делить тебя ни с кем не стану.