Бомж: читать начало книги онлайн

Он помнит, как ржали мужики, когда его вырвало от куска колбасы, принесенной Егором из соседнего контейнера с мусором. Виктор, оголодавший на нее, набросился, с какой жадностью ел.

И как рвало его тут же в кустах, когда увидел ползающих внутри аппетитного куска груду белых рощеников его рвало!

Как ржали над ним мужики. И лишь Нинка одергивала их:

– Как вам не стыдно. Человеку плохо.

Вот и сегодня он уже по устоявшейся привычке пил чай.

Чай был невкусный. Вода пахла хлоркой. Просроченная заварка отдавала легкой плесенью. Но Виктор пил жадно и с удовольствием этот живительный напиток.

У него, наконец, появились первые искорки интереса к происходящему вокруг, апатия, бессильная на все на все и на всю злость или обида иди досада даже непонятно, но чай был хотя и невкусный, но в своей затхлости и невкусности горячим, обжигающе горячим и возвращающим Виктора в сегодня, в сегодняшние реалии.

И он цепким умом предпринимателя почти хозяйским взглядом уже без брезгливости и предубеждения разглядывал свое новое жилище.

Пил чай. Молча разглядывал. Молча рассуждал.

Хотя что-то случилось с ним после той драки, после пинков бывших братков по голове. Она все еще гудела, как барабан, иногда вокруг этого барабана мирно и тихо покачивалась или покруживались и березки, что росли вокруг их жилища, и голубое небо, в котором облака тоже как-то странно перемешивались друг с другом, как когда-то, уже Виктор и не помнил, кто, но какая-то красивая девушка, имя которой почему-то сейчас не вспоминалось, помешивала ему сливки в кофе.

Виктор сидел неподвижно на пеньке у входа в жилище, а мир вокруг него как живой покачивался, покачивался, покачивался…

Мир новый и какой-то светлый и тихий, и приятный даже.

Виктор, слушая рассказы Егора, слезливые по пьяни рассказы Нинки о семье о детях, сданных ею в детский дом, воспоминания Василия, и все больше проникался ощущением новизны своей жизни, проникался тем, что он, его душа в полной мере принимает этот мир, простой откровенный и искренний.

Такой новый, такой необычный, а главное свободный мир, мир солнечный, лесной, пахнущий березовой рощей, по которой так маняще и призывающе шумят и проносятся поезда, товарняки, пассажирские, электрички, предлагая дальше и больше, предлагая путешествия и обещая новые впечатления, новые места, новые знакомства.

Нет, говорил себе, нет вот это и есть моя мечта, моя жизнь, да я создан для нее или она для меня, неважно. Неважно это. Важно вот то, что есть сейчас. Вот это солнце. Эта полянка.

Эта старая школьная парта, на которой он не вмещавшийся в нее, вытянул ноги, но с таким удовольствием сидел и слушал шелест листьев, стук вагонных колес, щурился от яркого солнца, которого он не видел с неделю.

Виктор вздохнул полной грудью, вздохнул с радостью, свободно, может быть впервые в жизни так спокойно и уверенно.

Все.

Он принял решение.

Никуда он не пойдет. Никому он не будет мстить. Ни с кем он не будет бороться. И вообще он наплюёт на все эти блага, работы, заботы.

Он будет здесь в этом мире. Он останется здесь в этом свободном мире. В мире, который ни от кого не зависит. В мире, в корт никто ни от кого не зависит, в мире, где каждый идет своей дорогой. Где каждый сам по себе. где каждый свободен от все, и никто никому ничего не должен.

А то, что нет постоянного места жительства, то, что нет документов, так в этом вся сила в этом вся красота и в этом вся соль его нынешнего существования. Он свободен. он счастлив.

Он один.

Он БОМЖ!

– Эй, – услышал он голос Василия, – бери сумки, пошли. Пойдем в продовольственный. Сегодня просрочку выносят на помойку. Надо успеть.

Шли не быстро. Кто-то зевал, кто-то, протирая глаза. Не было принято в их компании умываться. Да и негде. Так, встали, в кусты сходили, отряхнулись, волосы, скатанные от грязи, пригладили и вперед.

День сегодня особый. Солнце только что появилось над тем местом, где должна быть река, легкий туман, еще не развеявшийся с ночи, остался позади в оврагах у березовой рощи. Впереди просыпался город.

Василий загрузил всех: Нинке дал две редушки, Егору мешок из-под сахара, и Виктору тоже, несмотря на его хворобу, не отошедшую после падения с моста, тоже дал две небольшие сумочки.

– Куда идем-то? – спросил Виктор, потирая все еще ноющее плечо.

– Куда надо, туда и идем. – огрызнулся Егор.