Я на всякий случай пошла за ним, проверила мамину комнату — вдруг он меня обманывает, но Максимилиана там действительно не было. Только на обоях пламенели нарисованные огненными линиями створки узорчатой двери.
— Смотрите, чтоб пожара не было, — вяло пробормотала я.
Феликс проигнорировал мои слова и уткнулся в мышеловку. В коридоре послышался шум и голоса. Я поспешно выскочила на звук.
— Тварь такая! Опять свою вонючую тряпку нам под плитку кинула! Маша, ты только посмотри!
— Привет, Роза! — проблеяла я и шмыгнула в комнату.
Уютно устроившись в кресле — ждать приговора, так с комфортом, я прислушивалась к вечернему скандалу. Взаимные обвинения в нечистоплотности, краткие характеристики морального облика, обещания немедленной физической расправы…
Барон навострил уши. Забурчал, вздохнул, положил морду на вытянутые лапы. Я размечталась вслух:
— Сказать бандитам, что я приду на встречу с подружкой. Пообещать Розе двести долларов за то, что мы заберем Леночку и уйдем живыми. Она их порвет, как Тузик грелку!
Барон пренебрежительно хмыкнул.
— А кого предложишь? Видишь же сам — пришла беда и обратиться не к кому. Вроде бы и приятели есть, и семья, а как припекло, кроме тебя никого с собой не возьмешь.
Пес оскалил зубы и усмехнулся.
— Думаешь, справимся? — я покосилась на телефон. — Все равно я им скажу, что без собаки шагу не сделаю. Скорей бы уж позвонили! Деньги Феликс принес, теперь мы готовы. Скорей бы!
Однако бандиты не торопились. Я, не в силах усидеть на одном месте, поминутно выскакивала в кухню. Варила кофе, подслушивала под дверями, надеясь уловить голос Максимилиана. Пара часов, отпущенных бандитами на ожидание, давно прошла. Темноту за окном то и дело прорезали молнии. Ветер бросал в окна пригоршни дождя и натужно силился распахнуть створки окон. Я прижималась лбом к холодному стеклу, таращилась на мокрый асфальт, стараясь не думать о том, что сейчас видит и чувствует Леночка.
Время неумолимо шло вперед. Семь, восемь, девять часов вечера… Я постучалась к Розе и попросила позвонить на мой телефон.
— Понимаешь, жду важного звонка, боюсь, не заглючило ли…
— Сейчас, Маша, конечно!
Телефон мелодично запел.
— Спасибо, — вымученно улыбаясь, проговорила я. — Все в порядке.
В комнате было душно. Я посмотрела на грустного Барона и распахнула окно. В лицо ударили ледяные капли. И тут же, за спиной, на журнальном столике, требовательно зазвонил брошенный телефон.
— Слушаю.
— Тетя Маша, Леночка просила выйти погулять по окрестностям. Говорит — идите одна, ни мужа, ни соседей брать не надо, она их стесняется. Понятно?
— Я выйду гулять с собакой, — ответила я, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Леночка знает, я каждый вечер гуляю с собакой.
— С собакой, так с собакой, — согласился собеседник. — Возьмите подарок для Леночкиных друзей, и идите по улице Светлой.
— Далеко идти? — осторожно спросила я.
— Узнаете.
Я заметалась по комнате. Прикрыла окно, схватила куртку, зонтик, достала теплые ботинки. Где же старая черная сумка? Удобная, не сползает с плеча, прижимается локтем. Нашлась, голубушка! Спрячем деньги и ампулы.
Я заглянула к Феликсу, с сожалением убедилась в отсутствии Максимилиана и сообщила:
— Я ухожу спасать Леночку.
Он смерил меня равнодушным взглядом. Вот уж кто будет рад, если я не вернусь! Отвлекать по пустякам перестанут. Я ведь все купила, что ему требовалось, теперь только под руками путаюсь, мешаю с мышеловкой возиться.
Повесив поводок на шею, я попросила Барона держаться рядом. Мы скорым прогулочным шагом двинулись к улице Светлой. На мокрых тротуарах не было ни души — только возле булочной нам встретился мужчина с таксой, совмещавший выгул собаки и срочную покупку хлеба, да пара девиц прошмыгнула из теплого кафе в ожидавшее такси. Барон трусил по лужам, разбрызгивая воду. Время от времени вскидывал голову и вопросительно на меня смотрел.