— Очень хорошо, — кивнул Максимилиан в ответ на мой рассказ. — Попробуем — вдруг получится?
Он осторожно взял бусы за застежку и пошел к двери.
— Куда вы?
— Надо проконсультироваться с Феликсом, — объяснил он. — Я в этих делах разбираюсь на уровне серой посредственности. Когда-то давно что-то в школе учил… Как вы понимаете, все из головы выветрилось. А вы пока соберитесь в дорогу. Если мы получим результат, то сразу поедем искать подругу. По горячим следам.
Я проводила его взглядом и подошла к трюмо. Зеркало безжалостно отразило всклокоченные волосы. Мешковатый свитер, черные джинсы с вытертой позолотой — одежду для выгула собак и ограбления музеев. Ну и чучело!
Я заперла дверь, полезла в шкаф и стала придирчиво перебирать барахло. Вытащила симпатичные серые штанишки по бедрам, примерила их с коротким джемпером желтого цвета. Наряд обнажал плоский голый живот и в сочетании с причесанными волосами выглядел вполне сексуально. «Сдаю нежилые руины, фасад требует ремонта, цокольный этаж в отличном состоянии».
— Мария Александровна!
Я подкрасила губы помадой оттенка «золотой песок» и впустила изнывающих под дверью братцев. Максимилиан при виде моего наряда рассыпался в комплиментах, а Феликс, не глядя на живот, ринулся к монитору. Убрал в сторону клавиатуру, положил янтарь. Пристроил сверху стеклянный шарик и скомандовал:
— Вспоминайте!
— Что? — не поняла я.
— Кого ищете — того и вспоминайте.
Я тупо уставилась на янтарь. Таня… Я сижу на диване и рыдаю. Горшков выгреб деньги у меня из сумочки, мне не на что купить даже булку хлеба, чай закончился.
Распахивается дверь — это Танька с Рэсси на поводке. Она зовет Барона, запирает двери, запихивает меня и собак в такси и увозит к себе домой. Заставляет позвонить бабушке и признаться, что я второй месяц толком ничего не ем — Горшкову крупно не везет.
— Это она?
Я подняла глаза на выключенный монитор и обомлела. Таня, под ногами у которой вертится Рэсси, кормит… Страуса? Я подалась вперед. Изображение зарябило и исчезло.
— Она жива, находится в радиусе м-м-м… двухсот километров от центра поиска. Больше ничего сказать нельзя — отпечаток ее личности перебивается двумя носителями… Янтарь не ваш? — повернулся он ко мне.
— Бабушкин, — выговорила я.
— Заметно, — буркнул Феликс. — Или ищите по этим данным, или давайте мне другую вещь. Из этой я выжал все, что мог.
— Другой вещи нет.
— Тогда я пошел работать, — отмахнулся он. — Дел — навалом.
Я успела поблагодарить его спину. Погрызла ноготь и схватилась за телефон. На мой запрос «где покормить страуса?» поисковик сначала завис, а потом выдал перечень, который я зачитала Максимилиану.
— Зоопарк на Тропическом острове, станция юннатов и выставка экзотических животных при торговом доме «Мир счастья». Я, наверное, сначала на выставку, а оттуда маршруткой к юннатам…
— Мы, — поправил он.
— А ваше соглашение с Феликсом? Охрана и прочее?
— Сейчас самое главное — ему не мешать, — усмехнулся Максимилиан. — Он не может добиться устойчивой связи с объектом, бесится и выражается нецензурными словами.
— Пусть он сам подтвердит, что вас отпускает! — потребовала я. — Мне потом обвинения не нужны!
— Что он вам наболтал, пока морду отмачивал? — спросил Максимилиан.
Я посмотрела на него и осеклась. За кажущейся небрежностью вопроса таился вулкан страстей. Максимилиан мило улыбался, но в потемневших и прищуренных глазах проглядывала тщательно скрываемая злость.
— Ничего такого… — растерялась я. — Про опилки рассказывал, упомянул, что он — незаконнорожденный, а его мать э-э-э… из Прорвы. Это так? Или он мне соврал?
— Так, — скрипнул зубами Максимилиан. — Все так. Бедный незаконнорожденный мальчик, обремененный тяжелой наследственностью. Папин любимый сиротка, блин!