— Прекратите паясничать! — потребовала я. — Это переходит все границы!
— Ой! Смотрите! Ой! Вот счастье-то какое…
— Что? Нашли? — всполошилась я.
— Да, да! — он потянул меня к витрине. — Смотрите! Как живая… Такая же рыженькая!
Я посмотрела на чучело лисы и нахмурилась.
— Вылитая Розочка! — продолжал подвывать Максимилиан. — Оранжевая, тощенькая и глазки зеленые! Я заберу это на память.
Не успела я открыть рот, чтобы потребовать вразумительных объяснений, как он размахнулся и со всей дури врезал по стеклянному кубу ногой. Куб слетел с подставки, увлекая за собой лисицу. И с оглушительным грохотом разбился на тысячи осколков.
— Розочка, девочка моя! — взволновался Максимилиан. — Ты же ушиблась!
— Псих! — заорала я.
Соглашаясь со мной, взревела сигнализация. Максимилиан, не обращая на это никакого внимания, полез доставать из осколков чучело лисы. Я сначала тянула его за куртку, а потом плюнула и побежала к выходу. Поздно! Навстречу мне, топая тяжелыми ботинками, неслась группа мужчин в серой форме и с автоматами. На ходу они переговаривались:
— Холл — чисто. Первый коридор…
Я повернула назад и наткнулась на Максимилиана, нежно прижимавшего к себе чучело. Он обхватил меня за плечи и весело сказал:
— Без паники! Вы что, полиции испугались?
Я рванулась, чтобы бежать в музейные залы и укрыться среди экспонатов, но за спиной требовательно гаркнули:
— Стоять! Руки за голову! Кто такие?
— Это я, — спокойно ответил Максимилиан.
— Кто — я? — выступил из темноты кряжистый дядька с автоматом и в бронежилете.
— Я, — повторил Максимилиан. — Не узнаешь, что ли?
Дядька внимательно осмотрел меня, Максимилиана и лису. А потом со священным ужасом спросил:
— Товарищ полковник… А что вы здесь делаете?
— Спецоперация. Давай, проводи меня к выходу.
— Слушаюсь! — откозырял дядька и повел нас в холл.
Из коридоров доносились голоса перекрикивавшихся полицейских. В холле скучал здоровенный двухметровый детина, державший автомат наизготовку. Я тихонько взвизгнула.
— Петрович! — нахмурился детина. — Это кто такие?
— Это мы! — доложил Максимилиан, обнимая одновременно меня и чучело Розочки.
— Товарищ полковник, а кто это с вами? — неуверенно спросил детина. — Ой! Люсенька… Люсенька, ну зачем же ты сразу товарищу полковнику жаловаться пошла? Я же пообещал, что женюсь!
— Мы уходим, — сообщил ему Максимилиан. — Все нормально.
— Люсенька… — тихо проскулил детина и отступил, освобождая нам выход.
Я вышла на крыльцо музея. Вдохнула холодный ночной воздух и бросилась бежать к дому изо всех сил.
— Мария Александровна! — крикнули за спиной. — Я не успеваю, я же Розочку несу!