— Ходить за свиньями! — вставил левый слуга.
— Всё? — удивился отец.
— Ага! — ответил правый слуга (по всему было видно, что он важнее левого). — Ферма большая.
— А когда мы будем получать эти два динара? — спросил отец.
— Szombat[2], — значительным тоном проговорил газда Лайош, или Янош.
Правый слуга перевёл:
— По субботам, после вечерней мессы.
— Он сказал только «по субботам»! — вмешался я. — А «после вечерней мессы» вы сами прибавили!
Отец бросил на меня довольный взгляд и улыбнулся.
— Наш хозяин, — заговорил левый слуга, — рассчитывается с батраками после вечерней мессы. Так повелось со времён Иштвана Фенеши и так будет до скончания века!
— Я не возражаю, — добродушно сказал отец. — Где мы будем жить?
Правый слуга кликнул со двора работника и, показав на нас пальцем, велел проводить нас к нашему жилью.
Телега медленно катилась по пыльной, ухабистой дороге. Отец погладил меня по голове и восхищённо произнёс:
— У тебя, сынок, талант к языкам! Может, ты знаешь, что говорил газда Лайош, или Янош, в самом начале?
— Ещё бы! — самоуверенно воскликнул я. — Он сказал: «Мне нужен свинопас!»
— В жизни бы не додумался! — искренне сказал отец. — Чёрт бы его побрал, этого жирного борова!
— Кажется, нам здесь будет неплохо, — заметила мать, оглядывая возделанную равнину, с одной стороны окаймлённую молодым лесом, с другой — узеньким ручейком. — Мне здесь нравится.
— А что он ест? — спросил мой младший брат Лазарь, всегда занятый мыслями о еде.
— Сиротскую муку, — грустным голосом ответила мать.
— Хочу быть таким толстым, как газда Лайош, — решительно заявил Лазарь, не обращая ни малейшего внимания на печальное лицо матери и звучавшую в её голосе грусть. — Если б я был таким толстым, мне бы никогда не хотелось есть!
— Ну, а вам здесь нравится? — обратился отец к моим сёстрам.
— Без Рыжика мне везде плохо, — проговорила сквозь слёзы Милена. — Нейдёт он у меня из головы, и всё.
— У меня тоже, — сказала Даша.
— А может, паромщик уже съел его? — предположил Лазарь.
— Люди не едят кошек! — авторитетно заявил Вита. — Не едят, не едят, не едят!
— А я бы съел и кошку, и крокодила, и дракона, и всё, что угодно, потому что мне хочется есть!
— Рыжика тоже съел бы? — спросила Милена и разревелась.
Лазарь задумался:
— Нет, его я не стал бы есть. А всех остальных съел бы!
Вскоре мы подъехали к маленькому белому домику на опушке леса. Отец спрыгнул с телеги, обошёл его вокруг и торжественно возгласил, что «это рай, а не жилище», и он надеется, что «господа будут довольны». Ну, а ежели сей приют им не по вкусу, он сию же минуту расторгнет контракт.
[2] Суббота (венг.).