16-ый день месяца Зенита Солнца.
2891 г. от ЯБТ.
Ибрагил стоял на верхней палубе, опершись о мачту. Черные, с белыми полосами, все в дырах и заплатах паруса шуршали над ним, гонимые северным ветром. Канаты от натуги скрипели, грозясь оборваться. День для мореплавания выдался сегодня благоприятный — корабль, плавно покачиваясь на волнах, несся по воде как по воздуху.
Волот вытер катящиеся по лбу капли пота — не смотря на ветер, день выдался жарким — и глянул вдаль. Но не для того, чтобы что-то там разглядеть. Он наслаждался ветром, солнцем, плеском воды за бортом. Свободой. Вот уже минуло почти три месяца, как чародей Йов освободил его от оков рабства, но только недавно он по-настоящему начал ощущать вкус свободы.
Волотарон, земля, откуда Ибрагил был родом, подпирают два моря: Северное с запада и Ледяное с юга. Но волоты никогда не славились мореходством, да и большую часть года оба берега этих морей устланы толстым слоем льда. Однако Ибрагил любил ходить на судах. Еще до того, как попасть к людям, он часто отправлялся в дипломатические походы по Ледяному Морю на драккаре своего дяди, Шогорта Джубы Болдуна. Правда, ветер там был куда холоднее и пронзительнее, а солнце светило так ярко, что казалось, будто можно ослепнуть, стоит хоть на миг взглянуть на него, не прикрыв глаз ладонью.
И сейчас, всматриваясь в линию горизонта, соединяющую океан и небо в единую размытую грань, он с грустью вспоминал те далекие дни. Строгий голос дяди, гогот матросов, запах немытых тел, клубящийся пар изо рта, пробирающий до костей холод.
Он бы все отдал, чтобы вновь оказаться в прошлом. И не знать всего того, что случилось с ним потом.
Рядом раздались громкие хлопки, как будто кто-то вытряхивал сор из белья. Или мимо пролетела огромная птица. Ибрагил обернулся и увидел приземляющуюся Немизию.
Женщина-птица чуть нагнулась вперед и аккуратно приземлилась на ноги. Огромные крылья сложились за спиной, и она не спеша прошествовала мимо волота.
— Опять летала на разведку? — спросил Ибрагил.
— Да. — Валькирия подошла к фальшборту, который был волоту чуть ниже паха, и облокотилась об него.
— Зачем ты это делаешь? Думаешь, капитан может сбиться с курса?
— Нет, — покачала головой женщина-птица и устремила свой взор вдаль. — Мне хоть иногда нужно разминать крылья. Я не привыкла столько сидеть без дела.
Ибрагил понимающе закивал и невольно глянул на ее желто-белые, переливающиеся на солнце крылья. Было в них нечто неправильное, что-то чуждое. Все равно, что увидеть человека с лишней парой рук.
— Да и в полете я чувствую себя намного лучше, чем… — Валькирия не закончила фразу, будто подавившись последним словом.
— Чем здесь?
Она молча кивнула.
— Не нравится общество людей?
Прежде чем ответить, Немизия подумала.
— Я просто привыкла жить в Валь-Кирине, среди своих сестер. А здесь… — Она покачала головой. — Здесь все не так.
Ибрагилу были знакомы ее чувства. В первые месяцы после того, как он покинул Волотарон, ему пришлось тяжко. Он даже думал, что не сможет выжить среди людей. А после того, как попал в рабство, так вообще поставил на своей судьбе жирный крест. Но недюжинная сила и боевая сноровка выручили волота, сделав его одним из немногочисленных любимцев публики. Нужно лишь немного терпения, и все постепенно встанет на свои места — эту простую истину он уяснил уже давно. А к остальному рано или поздно привыкаешь.
— Люди другие. Согласен, — кивнул волот. — Но у них тоже можно многому научиться.
Валькирия глянула на волота с внимательной осторожностью.
— И чему ты у них научился?
— Терпению.
— Неужели? — Немизия хмыкнула. — Люди не славятся этим качеством.
— Да. Глядя на них, изучая их, я понял, что именно его им и не достает. Некоторые теряют все только из-за того, что им не хватает простого терпения. Я понял, что если стану терпеливым, то получу преимущество. Признаться, только благодаря этому я стал чемпионом.
Валькирия посмотрела вдаль, словно выискивая там ответы на только ее мучившие вопросы.
— Я слышала, ты был гладиатором.
— Да, — кивнул волот. — Рабом-гладиатором. До тех пор, пока Йов не выкупил меня у Малькона и не подарил свободу.