Читать книгу «Чёрный Свет» онлайн.

Только чуть позже, Джеймс понял, что это сияние отличалось от света Солнца. Казалось, что свет, что заслоняет фигуру и не даёт увидеть её в полной мере, и пускает само это существо. И свет этот… не свет вовсе. Словно Чёрное Солнце освещает пустоту. А всё пространство, все и вся охватывает не свет Солнца, но Чёрный Свет, испускаемый этой незримой фигурой, что краем своего зрения, малой долей оного, уделяет ему внимание.

Встряхнувшись от мыслей, появляющиеся в его разуме, стоит ему только погрузиться в ощущения нового себя, он вновь направил внимание из Себя во вне. Ему было страшно. Страшно заглядывать в себя. Погружаться в себя. Ибо казалось, что стоит ему перейти некую черту, и у него не будет пути назад. Он пересчёт точку невозврата.

— Нет… этого я делать не буду. Чтобы меня там не ожидало… но мне, черт побери, охренеть как страшно… — бормотал здоровяк, стоя голым посреди леса, но после, осмотревшись по сторонам, прислушался к чему и, улыбнувшись на мгновение, направился в сторону, где он уловил звуки человеческой речи.

Немецкой речи…

А я также хочу сказать, что выкладываюсь на Бусти: https://boosty.to/shatal-sorken

Глава 48

Наблюдать за тем, как реализовывала свои желания переродившаяся Райли было, в какой-то мере, даже интересно. Не нарушая и даже не приближаясь к нарушению ни одного из данных мной правил, она навела много шороху в одном из отражений Земли, встретившись, где при свидетеля, где без, со многими людьми в разных частях мира, вступая с ними в контакт, но все они в итоге, по её же меркам оказали «невежами, что лишь строят из себя культурных людей», отчего в итоге все они оказались убиты и сожраны. Надо сказать, что даже её «Чемпион» был, по сути, таким же, но в него культура правильного общения засела с воспитанием так глубоко, что он даже в такой ситуации вёл себя, как «хороший мальчик». Что же, наверное, этому Чемпиону стоило бы поблагодарить свою мать за хорошее воспитание сына.

А Райли, получив свое, как «хорошая девочка» достойно наградила своего партнёра, постепенно проводя полный комплекс биологических и биомеханических модификаций его организма.

Приглядывая за Райли, я видел, как она вернулась в миры-фермы, начав работать над тем, чтобы, во-первых, засеять опустошенное её рождением место, а во-вторых, засеивать все остальные территории планеты. Было интересно наблюдать, как она заражала целые популяции и меняла их генетику, строение организма, изменяла всю экосистема планеты, постоянно смещая баланс то в одну сторону, то в другую. И теми, кто помогал ей в этом, были её дети, её Отродия, каждое из которых было по своему уникальным. Каждый сперматозоид, который был ею получен от Чемпиона, зародил новую, чем-то отличающуюся жизнь. Райли действительно оправдывала данное мной ей имя Великой Матери, каждые несколько минут сбрасывая из своего чрева истинного тела в один из маломерных миров новый плод, который рождался уже сформированных, отчасти разумным и способным выполнять работу, которую выполняет их мать. И, надо сказать, что Отродья, рождённые от неё и человека, сильно отличались. Её дети, являющиеся её же генетически и клонами, точно так же, как и она сама, по человеческим меркам являлись ужасными монстрами, кажущиеся бесформенными, совершенно не эффективными с точки зрения биологии и физиологии. А вот дети от её союза с человеком выглядел куда более человечным, антропоморфным существом. Трех с половиной метровые двуногие монстры с двумя руками, облаченные в густую и жутко прочую шерсть, с отчасти человеческой, но с заметным козлиными элементами и даже зрачки у них прямоугольный, плоские, а огромные руки несли в себе колоссальную физическую силу и растущими из длинных предплечий костяные клиники, которыми эти Отродья легко вспахивают землю, срезают растения, деревья, выкорчевывают корни, режут камни и постепенно разравнивают территории со скалами, освобождая территории под засадку.

Забавно, но эти Отродья действительно вели себя, как любящие дети, ластясь к своей матери, играясь друг с другом, хотя для людей это выглядело, как ужасная бойня, в которой они кромсали и рвали друг друга, но их сила, огромная скорость, прочность и Регенерация позволяли им так веселиться. Они даже из скал вырезали статуи в честь своей Матери. А несколько раз я видел статуи, напоминающие человека — эти существа имели тонкую связь и со своим отцом тоже.

На Земле Бет проходили дни. В Броктон Бей жизнь пыталась прийти в норму, хотя это и было чертовски сложно — город был, в большинстве своём, просто разрушен. Кейпы, сражавшиеся в битве с Левиафаном, в большинстве своём, уже отправились обратно в свои города, и лишь Мала часть, в месте с кейпа и из этого города, пытались как-то помочь городу.

Да что там, даже Империя оказывал помощь, неплохо зарабатывая на этом репутацию для своей организации и привлекая к себе положительное внимание. Фенья и Менья, две великанши-валькирии помогали разбирать обломки домов и зданий, что с их физической силой не сложно, хотя Менья получила в бою серьёзное ранение, потеряв одну ногу от плавника Левиафана, но Панацея исправила этот недостаток злодейки. Кайзер же помог создать пару десятков больших убежищ, где теперь ютились люди из бункеров. В общем, все помогали, как могли.

Рой тоже помогала первые пару дней, но после её помощь уже не особо помогала. Насекомые уже не могли найти живых людей, а работать с трупами, находить их, чтобы другие их вытаскивали, у Тейлор небыло никакого желания после третьей сотни мертвецов.

Да, жертв после Левиафана было очень много. Не рекордное количество, но крайне много. Помогать же физически… ей было не сложно, особенно после окончившихся изменений организма, но заниматься этим…

— Есть много других кейпов, которые этим занимаются. Я там совершенно не нужна, — чуть устало, больше морально, сказала Тейлор, сидя на диване в своей гостиной, когда об этом зашёл разговор.

— И что планируешь теперь делать? — спросил я у неё, сидя в рядом с ней, не заботясь больше о смене облика и оставаясь в своём родном образе.

— Я… не знаю. От моего города практически ничего не осталось. Четыре квартала можно назвать хоть немного уцелевшими, все остальное… руины. Ни школы, ни рабочих предприятий для людей… в городе не осталось уже ничего, что делало его таким, какой он был.

— Город мёртв, — вмешался в разговор Дени, стоя в переходе из гостиной на кухню и облокачиваясь на косяк. — Я обзванивал парней… тех, что из докеров. Около половины из них пропали без вести, а ещё четверть уже признана мёртвыми. От доков не осталось ничего. Бухта… даже говорить не о чем. Заводов у нас и так не было — город был, по большей части, важной торговой точкой для морских торговых путей… когда-то в прошлом. А в последнее время выживал только на туризме. Ну, и ещё на теневом бизнесе. Наркотики, игорные заведения, работорговля, проституция… ещё госпиталь, где работает Панацея, был главным узлом поддержания города в живом состоянии. Несколько известных и довольно популярных кейпов тоже манили сюда туристов… теперь, вряд ли что-то поможет ему. Набережная смыта и уничтожена. Город в руинах. Госпиталь разрушен. Даже башня протектората не уцелела. Наркотики и прочая хрень уже не удержит этот труп на плаву. Я слышал, что Панацея, как и вся Новая Волна, перебираться в Бостон. Даже Империя не планирует здесь оставаться и сейчас работает только для того, чтобы заработать себе положительных взглядов. Стражи и остальные кейпы Протектората перераспределяются по другим городам страны. Примерно половина, если не три четверти населения города мертвы, ещё часть ещё в подвешенном состоянии. Но и они, скорее всего, уже отправились в мир иной.

Слова Дени были горькой правдой, что била и по нему самому, и по Тейлор, но правда оставалась правдой, а факты не перестанут быть истинной, если о них не знать. А в качестве напоминания о том, какова действительность на самом деле, достаточно просто выйти на улицу, или посмотреть в окно. Вне дома словно произошёл апокалипсис… точнее, он и произошёл для отдельно взятого города.

— Вы обдумали моё предложение? — спросил я у двух людей, что во всех мирах Земли, в миллионах отражений этой планеты, были единственными небезразличными мне людьми, если не считать моей сестры, но мир, откуда меня вырвал Пария мной пока так и не был найден даже среди стольких вариаций этого мира.

— Я… — несколько неуверенно начала говорить Тейлор, но не продолжила, решая снова, как все эти дни до этого, какое же принять решение, понимая, что это решение будет окончательным. — Алан… Алекс… всё это время я пыталась обдумать… придумать что-то… решить… но чем больше думала, тем больше хотела согласиться. Кроме папы, — секундный взгляд в сторону Дени, — у меня здесь не осталось ничего дорого. Друзья, приятели… даже Неформалы… и с ними нам пришлось разойтись. Я очень хочу согласиться… но не хочу оставлять отца. Скажи… ты как-то влиял на меня? Влиял на принятие мной решения?

— Специально — нет. — Тут же отрицательно покачал я головой, видя, как и Дени заинтересовался этим. — Но ты должна понимать, что мы с тобой, в некоторой мере, связаны. Это не какая-то незримая связь, а вполне объективная, психо-эмоциональная связь, сформирована между нами на ментальном уровне. Это будет грубое и совсем не правильное, но достаточно близкое сравнение — наша связь работает по принципу сообщающихся сосудов — я влияю на тебя, а ты на меня. Однако, мой сосуд не сравнимо больше твоего и потому, твоё влияние на меня практически не заметно. А вот моё на тебя — огромное. Ранее это выражалось только в том, что я не воспринимал тебя, как пищу — не мог. Просто не мог и не хотел. И последствие этого стала моя эмоциональная привязанность к тебе. В твоём случае это выражалось во все большей хладнокровности, некоторой рационализации твоих мыслительных процессов, осознание и принятие тобой моей морали, моих взглядов, моего отношения… практически ко всему. И по тому, как быстро все изменения с тобой происходили, и плавно, практически незаметно для тебя самой, можно судить о том, сколько велико моё невольно влияние на тебя. Но сейчас… всё усугубилось ещё больше. Твоё тело изменилось и часть Чёрного Света, вируса, живым и разумным воплощением которого я являюсь, является частью тебя на генетическом, молекулярном и даже на духовном уровне. А ментально, после поглощения Левиафана, я эволюционировал, изменился, приспособившись к новой природе. Адаптировался к новому существованию. Можно сказать, что при незначительном росте твоего сосуда, мой возрос с размеров планеты до размеров звезды. Всего за считанные дни твоя психика претерпевала колоссальные изменения в следствии связи со мной. Ни физически, ни ментально, ты уже не человек. Ты — часть меня, а потому принимаешь решения ты так же с точки зрения не старой Тейлор, с которой я познакомился, но уже совсем другой, что находится в процессе активных эволюционных изменений. И чем дольше ты принимаешь решение, тем больше изменяется твоя точка зрения. И эта скорость изменений растёт по экспоненте. Я не делаю этого намеренно и не собираюсь скрывать этого от тебя, но ты уже часть меня и не сможешь вернуться к человеческой природе без кардинального вмешательства в структуру твоей личности. Так что нет, сам я на тебя не влиял намеренно, но на тебя влияет твоя нынешняя природа и связь со мной.

— А отец? — спросила она у меня, — Его ты воспринимаешь, как еду?

— По началу — воспринимал. — Я повернулся к Денни, который все так же не сдвинул я с места за время всех наших разговоров. — Уж извини, Денни, но иначе воспринимать я тебя и не мог, как и всех остальных людей, за одним исключением. Впрочем, постепенно, со взаимным влиянием друг на друга меня и Тейлор, ты, как её отец, так же перестал восприниматься едой, так же став для меня человеком, чья судьба и жизнь мне не безразлична. Это если коротко и без подробностей.

— И кем мы станем после того, как примем твоё предложение? — даже не шелохнувшись, спросил Денни, — Если мы изменимся, то что с нами будет? Кем или чем мы станем? И как ты будешь тогда воспринимать нас? Как мы, люди, воспринимаем кошек и собак? Как еду не воспринимаем, но и за человека никогда не примем. Что-то где-то посередине. Или у тебя есть другое сравнение?

— Папа! — обернулась к нему возмущенно очень резко и быстро Тейлор, в одном только этом движении выдавая свою сверхчеловеческую природу, на порядок быстрее сделав это движение и даже не заметив этого.

— Я могу понять твоё не самое лучшее отношение ко мне, — не дал я больше ничего сказать Тейлор, взяв своё слово. — И могу понять, о чем ты думаешь. Однако же нет. Как бы обидно это не звучало, скорее, именно сейчас вы находитесь в описанной тобой состоянии. Я же предлагаю вам встать в один ряд со мной. Стать подобными мне существами, которые увидят мир так, как вижу его я, и смогу осознать если не все, то большую часть того, что осознаю я каждую секунду. И поверь мне, ты даже представить не можешь, что я имею в виду. Это концептуально необъяснимо для человека, на нынешнем уровне его развития. Я предлагаю вам подняться до туда, где сейчас нахожусь я, чтобы мы могли хотя бы говорить и мыслить в одинаковых категориях.

— Это не отменяет вопроса о нашей судьбе после этого. — Заметил Денни.

— Должен ли родитель строить судьбу своего дитя, когда он вырастает и становится самостоятельным достаточно, чтобы жить самому и самому же решать свою судьбу? Ваша судьба будет в ваших руках и вы вольны будите делать всё, что захотите. С учётом некоторых запретов, само собой, но эти запреты такие же, как запреты на убийство в цивилизованного обществе людей. Однако, вы должны понимать, что чтобы вы не делали, все мы будем связаны. Вы со мной, а я с вами.

Денни молчал, как молчала и Тейлор, пока последняя не подняла на меня взгляд.