Читать книгу «Тот самый сантехник. Трилогия (СИ)» онлайн.

Карма словно настигла его мгновенно. Только что он заложил прелюбодеяние этажом ниже начальству, чтобы сам сильно не блудил, а о жене больше думал, а теперь получал ответку от мироздания уже по теме «отцы и дети». Только помноженной на двое, на трое, а то и на все десять.

И этот десятичный пиздец означал ровно одно… Когда Боре было около двух лет, и он с полной ответственностью ходил под столом с просьбой о вкусняшках, что выражалось в слове-призыве «дай!», отец в это время ходил от матери налево.

Одно дело подозревать и другое, поздороваться с рыжим результатом.

Неудивительно, что Дуня могла заменить странности в его поведении. Или сама мать могла найти какие-то улики, да закусить. Дети же малые.

Боря, ощущая щем в груди, понял вдруг, что намокли глаза. Сестра у него не дура, всё-таки. А мать, если и прознала, ещё почти пятнадцать лет терпела, пока в Италии не оказалась с более ответственным человеком, который даже мог любить её взаправду. Неудивительно, что к нему относились полжизни, как к отцу и в последние годы через губу разговаривали.

Вот она оказывается истина где — вот где корни зарытые. В блядстве батькином, в распутстве при браке.

Но это только присказка, а сказка заключалась в том, что Роман — его сводный брат. Матери то разные, а отец один…

Но это тоже была лишь первая глава сказки. А где-то на её экваторе словно большими рыжими буквами автор его жизни написал жирную пометку «а пиздец этой ситуации заключается в том, что ты трахнул свою несостоявшуюся мачеху и… возможно продолжение рода».

При этой мысли Боря получил перегруз. Взвыл, подскочил и ломанулся по лестнице вниз с таким грохотом, что слышали все соседи.

Кроме Петра и Натальи, что были слишком заняты выяснением отношений. которые тянулись на долгие восемнадцать лет назад, когда она была юна и глупа, а он либо туп, либо влюблён, либо слишком беспринципен, чтобы разделять одно от другого.

И если раскаянье батьку в снегах застигло и не дало умереть, значит, до самых глубин души пробрало.

Вырвавшись из подъезда, Глобальный закричал на всю улицу. Завыл в голос зверем раненным, а присказку добавил вполне человеческую:

— ДА НУ НАХУ-У-УЙ!!!

От мусорки ломанулся бомж с фонариком, из подворотни с воем выскочила собака, умчавшись под машины, где-то рядом прослабило трёх котов на крышах детской молочной кухни. А Боря только в микроавтобус заскочил и рухнул на задние сиденья.

Откинув одно из них, он уткнулся лицом него и кричал, кричал, кричал, а как прокричался, принялся бить кресло как боксёрскую грушу. Да всё сбоку. Но и эти силы вскоре иссякли по каплям.

Странно дело, но едва кончились силы, пришёл холодный гнев, а с ним проявили себя зачатки аналитики и ком вопросов.

«Где этот старый мудак пропадал четыре года? С чего вдруг вернулся? И к кому вернулся? К нему с Дуней? Нет же, к любовнице старой. Точнее, совсем не старой, ещё о-го-го какой женщине, но всё-таки любовнице».

Боря ощутил порыв схватить полупустую канистру бензина в салоне, облиться с ног до головы и попросить и прохожих спички. Но вместо этого лишь мотор прогрел. Так как уши замерзали. Видно кровь вся в голове собралась. И от тепла от печки салонной снова мысли появились.

«Или Наташка давно бывшая? Настолько давно, что уже и не правда. Да и что ей предъявить? За прошлое? Глупо. Ладно бы они целовались на том пороге. Так не же! Она вроде бы возмущалась, а не обниматься лезла. И вообще, не для того нюдсы слала, чтобы с отцом свести. Значит, явился батя не званным. Как снег на голову свалился с того севера. Но что теперь? Роман папой будет называть? Это при том, что его, Бориса, мог папой называть вскоре?».

С этими мыслями Боря повернулся, выключил подогрев с брелока сигнализации и долго смотрел в тонированное окно-иллюминатор на крыше. Холода он больше не чувствовал. На улице где-то около нуля. В салоне прогрелось. Ещё и одет. Но мысли остыли. А с ними пришла сонливость.

Сонно моргая, Боря пожелал только одного — уснуть и не проснуться. Разобраться с этой семейной мелодрамой не смог бы ни один сценарист. Но ведь могло быть и хуже. Гораздо хуже. Например, отец мог вернуться, когда у них с Натальей уже был бы свой сын. И что тогда? Брат его брата по отцу брат ему, а сыну брат тоже? При том, что он отец брату своему?

Боря поморщился от этих мыслей, перестал ломать голову, и уснул.

«Нет уж, лучше умереть, чем это всё разгребать».

Но когда первый луч солнца попал в глаз, Боря понял, что не все желания имеют свойство сбываться. Промёрз насквозь, кашлял, но дышал.

Тоже выходит, карма покоя не даст, пока не покается. Да вот только перед кем?

Размявшись, и освободившись от холодных оков, сонным духом Борис явился на работу.

Принцип «в любых непонятных ситуациях — работай», не раз спасал жизнь от самоубийства в период полового созревания. Походило на то, что не раз он пригодится и в годы становления. Организм молодой, жить хочет, выживет. Так что будь здоров и не кашляй.

Зато в унисон ему прокашлял Егор на проходной. Охранник, осмотрев с ног до головы, с ходу угостил горячим чаем по случаю. Себя согреть и гостя. Только кружка одна. Поэтому сначала гостю.

— Ну, дело молодое дома не ночевать. Но видок у тебя, конечно, как после тяжёлого трудового дня. А тебе ещё пахать и пахать до вечера.

Боря, глотая кипяток, чтобы побыстрее отдать кружку, молчал. Все слова выкричал вчера. Все мысли выдумал. Лучше бы хоккей со Степанычем смотрел на диване. И горя не знал. Нет же, потянуло на подвиги.