— А тут комфортнее, — все же настоял он, приобнял за плечи и развернул к переднему сидению.
— Я там не помещусь и ремень… Ремень на мне не застегнется, — вспыхнула, запылав румянцем.
Вдруг стало неудобно перед подтянутым, спортивного телосложения мужчиной стоять грузно, уперев руки в бока и выставив большой живот вперед.
— Не переживай. На переднем сиденье есть адаптер ремня безопасности специально для беременных.
Его подготовленность меня вновь насторожила. Ну кто будет иметь дополнительные ремни не имея, например, беременной жены?
Кстати, я же ни разу не обратила внимания на его руки. Было ли там кольцо или нет? И не нарвусь ли я на неприятности, если вдруг…
Мозговой штурм прекратился, потому что его пальцы вновь прикоснулись к моему лбу.
— Ты слишком много думаешь, — с порицанием проговорил Герман.
— А это плохо? — я все-таки присела на переднее сиденье.
— Когда как, — он пожал плечами. — Думать — это неплохо. Но возможно, иногда нужно слушать не разум, а сердце. Что оно тебе подсказывает? Мне можно доверять?
Я замерла, глубоко задумавшись. Своему сердцу я больше не верила. Оно проиграло в дуэле с головой и теперь я беременная и одинокая. Так что… сейчас я тоже не планировала прислушиваться к бесполезному в таких вопросах органу.
— Нет, пока я не готова тебе доверять, — быстро протараторила.
— Мне нравится твое «пока не готова», — хмыкнул Герман. — Значит, шанс все-таки есть.
Он с легкостью справился с ремнем безопасности. Обошел машину и устроился за рулем. Даже не спросил у меня адрес, а просто поехал в правильном направлении. А я уже устала удивляться его осведомленности.
Пока он не видит, потерла лоб в том месте, где касались его пальцы. Там ощущалось странное жжение. Как невидимый отпечаток его тепла и заботы.
Странной, необъяснимой заботы незнакомого человека. Сказка? Да! И возможно, раньше я бы поверила в нее. А теперь я была слишком обижена… испачкана… осквернена. И никакой Герман, пусть даже такой удивительный мужчина, был не состоянии исцелить меня!
=7=
Аккуратные миниатюрные пальчики, словно невзначай легли поверх документов на приборной панели. Однако я опередил Богдану и быстро забрал их себе. Бросил на заднее сиденье и вполоборота развернулся к девушке, воспользовавшись тем, что мы остановились на красном сигнале светофора.
Подавил ухмылку, когда увидел ее слегка надутые губки. Она была великолепна. Вроде такая маленькая, хрупкая, не смотря на большой живот. Но все же сильная и несломленная, несмотря на ситуацию, которую пришлось преодолевать в одиночку. Больше всего на свете я боялся найти ее сломленной…
— Ты не вернешь их мне, да? — тихо уточнила девушка, выстрелив изучающим взглядом мне в лицо.
Ее карие глаза лучились легким испугом, но в них было что-то еще. Возможно желание доверять, но я не был уверен.
— Мне просто нужны гарантии, Дана, — с деланной строгостью проговорил я. — Пока документы у меня, ты будешь меня слушаться и следить за своим здоровьем.
— А ты в курсе, — менторским тоном начала Богдана. — Что беременная должна всегда и везде носить с собой обменную карту?! Это как паспорт!
— Да, — улыбнулся тому, как эта хрупкая девчонка смело меня осадила. Но я решил посостязаться с ней в прозорливости: — А еще беременным полагается какая-то там тревожная сумка. Верно?! Кстати, у тебя она есть?
Фыркнув, Дана отвернулась к окну. Задумчиво пожевала нижнюю губу, сверкнув белоснежными зубками, а потом вновь посмотрела на меня, но на этот раз ее взгляд сделался кротким.
— Не переживай, — подавил в себе желание коснуться искусанных губ девушки. Не хотелось форсировать события, но и терпелось мне с адским трудом. — Я всегда могу привезти тебе документы. В любое время дня и ночи. А так ты от меня не сбежишь…
— Как я могу сбежать, если тебе даже адрес мой известен?! — беззлобно фыркнула она. — Тем более с таким ценным грузом.
Ее ладошки незатейливо гладили живот и в каждое движение было вложено столько неприкрытой нежности и любви, что не оставалось сомнений — Богдана станет самой лучшей мамой…
— Ты права, никак ты от меня не сбежишь, — нехотя перевел взгляд на дорогу. — Но это и не требуется, мы же все решили.
Она угрюмо молчала. А я ненадолго отвлекся от потока машин и вновь посмотрел на девушку.