«Миссия невыполнима»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А уши ему тоже ты отрезал? — из последних сил сдерживая бушующий внутри гнев, продолжала расспрашивать женщина, медленно поднимаясь на ноги.

— Я. Такое требование гильдии. Надо принести доказательство убийства твари.

— Можешь отдать мне уши?

— Ещё чего! Не наглей, женщина. Хочешь примазаться к моей награде? Не выйдет! — искренне возмутился охотник, — я давно за этой тварью охочусь. Она уже не первый год мешает жить нашему селению. Постоянно воровала домашнюю птицу и даже весной на соседского ребенка напала. Мерзкий гоблин так искусал ребенка, что тот едва жив остался. Но, наконец, гадёныш, попался. Повадился воровать дичь из моих силков. Не сразу удалось его подстрелить, уж больно вертлявый.

— Уши отдай, — пропустив длинную речь мимо ушей, потребовала женщина.

— Я уже сказал, женщина, этот гоблин — моя добыча. С чего ты такая дерзкая? Думаешь, раз смогла меня сбить с ног, напав со спины, то я тебя испугаюсь? Награду гильдии авантюристов за убийство гоблина тебе не видать, как и его ушей. Но знаешь что, я сегодня добрый, так и быть заплати мне за причинённый ущерб пять серебра, и я тебя отпущу. Что, нет столько денег? Так и быть, раз я сегодня добрый, позволю расплатиться по-другому. Уважишь меня и моих товарищей по одному разу и забудем о случившемся. Ну что? Как тебе моё предложение?

— Хорошо, — неожиданно быстро согласилась женщина, и добавила, — только дай мне хоть раз взглянуть на уши этого… гоблина.

Лыбясь своим гнилозубым ртом, здоровяк полез в мешок на поясе и достал оттуда два лоскута кожи, но не торопился вручать их незнакомке. Он поднес к ладони с трофеем факел и заявил:

— Вот они — уши уродца. Как и договаривались, ты взглянула, как расплатишься за нанесенные оскорбления, обещаю, будешь свободна.

— Да, господин, — став робкой как овечка, согласилась женщина, — только я плохо вижу издалека. Можно мне поближе посмотреть?

— Ладно, — довольный отличной сделкой, согласился охотник и протянул вперед руку, заодно пытаясь разглядеть в свете факела, насколько хороша собой согласившаяся его обслужить женщина. Голос её был молодым, но мало ли.

Когда женщина приблизилась к охотнику, он замер от восхищения. Да его будущая любовница — настоящая красавица! Молодая, стройная, немного растрепанная и замызганная, с царапинами и пятнами жира на шее и щеках, но совершенно точно не беззубая старуха, с которой он переспал по пьяни в последний раз.

Женщина осторожно взяла с большой, грязной ладони два лоскутка кожи, отступила на шаг и резко изменилась в лице. В её глазах отразилась вся боль и ненависть, которую она испытывала к убийце своего сына. "Цепная молния", — были её следующие слова и сгрудившиеся рядом с главарём охотники, также желавшие получше рассмотреть женщину на свету, утонули в яркой вспышке, беспощадного, извивающегося словно живой монстр, небесного огня.

После вспышки, сопровождавшейся оглушительным громом, запахло палёной кожей и волосами. Истлевшие до костей, превратившиеся в черные угли фигуры четырёх охотников остались лежать на земле, а убитая горем женщина зажала в руке два отрезанных уха сына и дала волю слезам. Нет, это был не просто плач, а безмолвный рёв, чудовищной, невыносимой боли. Когда сил рыдать не осталось, эльфийка подняла на руки такое поразительно легкое и хрупкое тело мертвого сына и прижимая его к груди, как самую большую драгоценность, пошла с ним на вершину горы.

Сначала она хотела просто вернуться в Северную Шилдарию, чтобы разыскать отца Лайта и вместе с ним похоронить так нелепо погибшего сына. Но чем дольше Вилайлай шла одна, этой бесконечно длинной ночью по безлюдным склонам Малого драконьего хребта, тем яснее понимала, что её нежно любимый сын, так мало поживший и почти ничего не видевший в этом жестоком мире, совсем истлеет к тому моменту, как она сможет осуществить задуманное. Он превратится в вызывающий всеобщее отвращение, дурно пахнущий скелет в ошметках не до конца разложившейся плоти. И он станет таким уже к моменту возвращения в город, а сколько ещё времени займут поиски? Она не позволит никому пренебрежительно отзываться об останках её крохи и кардинально сменила направление движения, направившись прямиком на север.

Она найдет для сына тихую усыпальницу в холодной, горной пещере, в сохраняющих останки годами северных льдах. Крошка Лайт не истлеет, не превратится в горку костей, хоть и станет застывшей в камень ледышкой. Да, она обязана сохранить сына для отца до похорон. Только так это станет возможно.

Вилайлай шла без сна и отдыха три дня и три ночи. Специально скрывала свою ценную ношу от тёплых лучей в тени деревьев и скал днём, и не прекращала движение холодными ночами, поднимаясь повыше по склону, пока не добралась к достаточно высокому пику хребта, где снег не таял круглый год. Здесь ледяной холод мог сохранить тело её сына таким, каким она хотела показать его перед похоронами отцу. Эльфийка не ела и не пила всю дорогу, полностью забыла о себе и добравшись к ледяным склонам, где обнаружила вход в горную пещеру, ощутила, что совсем выбилась из сил. Она уже едва держалась на ногах.

Пообещав себе, что лишь ненадолго присядет, немного отдохнет, сомкнет глаза лишь на минутку, а потом спрячет тело сына в пещере и спустится в долину, Вилайлай присела у входа и оперлась спиной на припорошенный снегом выступ скалы. Всё также прижимая к груди тело её единственного и любимого сына, эльфийка погрузилась вместе с ним в свой самый долгий и глубокий сон. Ей снились самые радостные и печальные моменты её долгой, эльфийской жизни. Игры с сестрой, потеря отца, тяжелая учеба, скитания по миру в одиночестве, мечты о герое, зеленокожий герой и его бесценный дар, породивший самые счастливые мгновения, хоть появление крикливого свертка на руках заставило её проплакать не одну одинокую ночь. Вилайлай улыбнулась во сне своему бегущему ей навстречу, радостно смеющемуся сыну. С этой улыбкой на лице она и застыла, так и не вернувшись из царства сна в коварных объятьях холода.

Вилайлай выполнила своё последнее обещание, сохранила сына таким, каким его должен был увидеть отец, но не сохранила себя.

Глава 17 Непростительная ошибка

Слежка за прокравшимся во дворец шпионом оказалась даже более полезна, чем сам последовавший за поимкой допрос. Наблюдая издалека, как лазутчик спустился и продвигается по подвальному этажу, я обнаружил, что под тёмным плащом скрывается опасный маг. Кроме нескольких убийственных заклинаний он обладал таким же парализующим кинжалом, какой совсем недавно появился и у меня. Углубившись в подземный лабиринт, где стража не курсировала, а стояла на определенных постах, маг изменил тактику, предпочитая расправляться с охраной, вместо того, чтобы выжидать удобного момента для её обхода в укрытии.

Крепкие мужчины падали на пол и бились в конвульсиях, словно их душил невидимый монстр, после чего шпион подскакивал и добивал их на полу кинжалом, но большого шума такие стремительные атаки не поднимали. Было неприятно видеть расправу над людьми, но я и сам опасался стать жертвой такого сильного и ловкого противника.

Утренняя схватка показала мою слабость и значительно поубавила уверенность в собственных силах. Бездумно атаковать с наскока, без понимания, кто передо мной и что можно ожидать от противника, я уже не рисковал. А самым важным открытием устроенной мной слежки стало то, что я своими глазами увидел, как маг заставил тела убитых исчезнуть, спрятав их в инвентарь.

Для меня это стало настоящим шоком. Низкий рост, скрытность, ловкость, бездонный инвентарь и ставка на кинжалы с полезным допом — это же копия меня в прошлом гоблинском воплощении! Кто-то скопировал мою тактику или под плащом мог скрываться такой же гоблин-герой, с отличным чутьем охотника, также владеющий неизвестной мне по "Бездне-3" магией и парализующим оружием.

Противник действительно был очень силен и сразу меня заметит, стоит лишь войти в зону действия навыка "охотник". Единственное моё преимущество крылось в огромной силе и довольно высокой, удвоенной артефактом ловкости. Сопоставив эти факты, я пришёл к выводу, что сближаться очень рискованно, но можно попробовать атаковать издалека. Ловкость должна обеспечить точное попадание, а силы мне не занимать.

Спрятав парализующий кинжал в ножны, но не выпуская из левой руки рукоять теневого клинка, я сдернул со стены одну из тяжелых масляных ламп вместе с металлическим креплением, долго целился и во время выхода лазутчика на позицию для дальней атаки очередного поста стражи, я швырнул в него лампу, что было мочи. Целился в корпус, куда попасть было больше шансов, но никак не ожидал полученного результата.

Лампа не просто сбила противника с ног, а заставила пролететь в направлении своего движения около двух десятков метров. Более того, она разбилась, обдав его маслом, а мощный толчок отшвырнул шпиона к стойке с уже зажженным светильником. Повалив и разбив его, рухнувшее на пол тело вскоре само вспыхнуло, превратившись в факел! Стража на посту подняла тревогу, и желая уладить все недоразумения, я показался из тени, объявив, что выявил и прямо сейчас задерживаю опасного врага.

Правда, задержать крепко пришибленного шпиона было совсем не сложно. Он потерял сознание от моего сокрушительного попадания, и даже не пытался сбежать, охваченный пламенем. Чтобы погасить огонь, его пришлось накрыть плащом, после этого удалось легко его связать и доставить по моему приказу в пыточную для допроса.

Отобрав у противника его парализующий кинжал, я считал, что он будет всё ещё очень опасен, когда придёт в себя, поэтому подстраховался и заранее сломал ему руки в районе локтей, а также попросил заковать в кандалы в растяжку "звездочкой", чтобы даже сломанные руки были разведены широко в стороны и кистями назад. "Жемчужина Хаоса" — отличная защита от атакующих заклинаний, но я не был уверен, что душащая магия гоблина — это именно заклинание, а не какой-то особый навык убийцы. Артефакт мог меня и не защитить.

Только предприняв все меры предосторожности, я подошёл к подготовленному для допроса лазутчику и, содрав с головы плащ увидел, что низкорослый шпион вовсе не гоблин, а ещё один Тёмный эльф. Он всё ещё пребывал без сознания и пришлось постараться, чтобы привести его в чувство. Правда, всё что я слышал первые несколько минут, пока натяжку в сломанных руках не ослабили — это непрерывные вопли боли.