Стержни были монолитными — не собранными из топливных таблеток, а отлитыми нацело из стеклоподобной смеси. Без дозиметра их было бы не отличить от люминесцентного стекла, — разве что на ощупь, по невесомым невидимым волокнам, расползающимся от них по пальцам. Гедимин ощущал их при каждом касании, а иногда — только поднеся руку на пять-семь сантиметров, как будто «щупальца» тянулись ему навстречу. Кроме ирренция и связующей смолы, внутри было немного кеззиевой пыли — сармат полдня возился с пластинами скафандра, соскабливая с них тончайший слой металла. Это была даже не одна четырёхсотая, — одна восьмитысячная; с чего Гедимин взял, что это сработает, он и сам не понимал, и сейчас, с полными карманами ирренциевых стержней, ему было не по себе.
«Три твэла есть. Реакции нет,» — он снова сверился с дозиметром. Три стержня лежали рядом, тускло светясь. Двенадцать сантиметров в длину, полтора в поперечнике, — миниатюрные экспериментальные заготовки, как когда-то в лаборатории «Гекаты»…
«Четвёртый,» — Гедимин вынул стержень из-под экранирующей пластины и взглянул на дозиметр. Спешить было некуда — если бы реакция началась, он уже её заметил бы. «Ничего. Добавим ещё один…»
Когда в поддоне оказалось восемь стержней, Гедимин, облегчённо вздохнув, сгрёб их в пригоршню и разложил по карманам. «Правильно рассчитал. Не взорвётся. Дальше проверять не буду.»
На всякий случай он выложил оставшиеся восемь стержней — оставалась вероятность, что ирренций распределился неравномерно, и одна из сборок всё же наберёт критическую массу. Но «стекляшки» спокойно светились в поддоне, и вялый обмен квантами не приводил ни к резкому нагреву, ни к лучевому всплеску. Гедимин, довольно хмыкнув, собрал все стержни и спрятал. Когда он поднимался на ноги, сердцебиение ещё не улеглось, — проверка критической массы, что в первый раз, что в двухсотый, заставляла немало поволноваться.
«Хорошо, что Иджеса нет,» — думал Гедимин, убирая лишние защитные поля и переходя на дыхание атмосферным воздухом. Проверка прошла успешно — оставалось изготовить оболочки, соорудить сборку и повторить сначала опыты «Гекаты». При мысли о предстоящей работе Гедимин невольно ёжился и чувствовал, как ноют старые шрамы — особенно тот, под ключицей, от впившегося обломка твэла…
«Да, при Иджесе критическую массу лучше не проверять,» — он едва заметно ухмыльнулся, возвращаясь за стол. «И вообще — найти другой способ для её проверки. Так, чтобы в руках ничего не взрывалось и не плавилось. Люди как-то справляются. Как именно? Спросить не у кого…»
Иджес остановился на пороге, покосился на монитор, на Гедимина, устроившегося за столом, и выразительно фыркнул.
— Ты на реактор времени не тратишь. Наверное, ему и без операторов можно, — заправил и отстал от него на три месяца, до выгрузки…
Гедимин недовольно сощурился.
— Я слежу. Датчики, сигнализация…
«Чего ему наверху не гулялось?» — думал сармат, подавляя раздражение. Иджес вернулся не слишком-то вовремя — Гедимин только успел отделить от скафандра несколько пластин и теперь рассматривал их, прикидывая, что можно оставить, а чем придётся пожертвовать.
— Ага, — не стал спорить Иджес. Он уже подошёл к столу и сейчас задумчиво смотрел на пластины.
— Это же из твоей брони, да? Ну и зачем?
Гедимин сузил глаза.
— Нужен ипрон. Где брать? Из воздуха?
— Возиться с реактором в дырявом скафандре… — Иджеса передёрнуло. — Атомщик, ты точно не в себе!
— Там два слоя, — буркнул Гедимин, думая, что разборку скафандра надо было отложить на другой раз — когда Иджес опять уйдёт на поверхность и ни о чём не узнает. — Пластины беру из одного. Второй остаётся, где был. Это неопасно. Ты лучше иди, посиди у монитора…
Иджес хмыкнул.
— Неопасно? Ну-ну…
Он отошёл к стене и сел на пустой контейнер, пристально глядя на Гедимина. Тот отвернулся, но взгляд механика чувствовал спиной, и это очень мешало сосредоточиться. «Надо заэкранировать «сигму»,» — думал он, разглядывая золотистые пластины. «Так, чтобы не просочилась. Если бы не это — взял бы сплав с рилкаром. А на «сигму» нужен чистый ипрон, минимум двадцать атомов в слое… Досадно.»
Он отодвинул в сторону три пластины и аккуратно вставил оставшиеся две обратно в пазы. Когда все щитки брони легли на место, скафандр снова стал выглядеть цельным — и уже невозможно было разглядеть, где не хватает важных фрагментов. Иджес, так и не слезший с контейнера, еле слышно хрюкнул. Гедимин сердито сощурился. «И что ему, правда, наверху не гулялось?!»
— Маккензи строит новые бараки, — сообщил Иджес после полуминутного молчания. — И ваш Вигарт тоже. Ждут новых переселенцев.
Гедимин мигнул.
— Откуда? — он вспомнил гетто в Санта-Фе, а потом — митинг у вокзала и вызов на суд — по счастью, единственный. «Кому-то ещё надоели сарматы под боком. Ну что ж… лучше так, чем со стрельбой и диверсиями.»
— Из Австралии, — ответил Иджес. — Им велели что-то там сделать, обустроить, чтобы в гетто было удобно. Они заявили, что не могут — и пусть Миана забирает свою «слизь» и селит, где хочет. Так что будут переселения.
— Далеко везти, — Гедимин прикинул расстояние от Австралии до Ураниума. — Хотя — для мианийцев это мелочь…
Иджес ухмыльнулся.
— Наше гетто считается хорошим. Поэтому повезут сюда. Мы там в каком-то рейтинге… Маккензи очень гордится.
Гедимин пожал плечами.