— Читал?
Тот поспешно закивал.
— Ещё бы! Как только получил твой листок… Я отправил его Гварзе, — ты не против?
Гедимин качнул головой, скрывая довольную ухмылку. «То, что пришло от Айзека, он в утилизатор не выкинет. Вот если бы от меня…»
— Показывай, — выдохнул Айзек, берясь за генератор защитного поля. — Весь эксперимент. Хочу сам посмотреть… Это и есть твой образец?
— Сканер включай, — буркнул Гедимин, отодвигая его руку. Тонкая «стеклянная» пластинка была прочнее листовой жести, но сармат всё равно не хотел отдавать её — так и держал, зажав между пальцами, пока Айзек просвечивал её лучами анализатора.
— Надо же… — еле слышно бормотал он, разглядывая экран. — Дополнительная полимеризация… А оно осталось аморфным, ты заметил? Никакой кристаллизации.
Гедимин кивнул.
— Температура плавления на двести градусов выше, — добавил он. — Будешь излучателем проверять?
— Давай, — сармат выключил анализатор и отошёл к стене, с любопытством оглядываясь по сторонам. — Вот тебя куда загнали… Ничего из оборудования не нужно? Маккензи клялся, что снабдил тебя всем, чем мог.
Гедимин махнул рукой.
— Пока обойдусь. Иди сюда, не то из-за экрана ничего не разглядишь…
…Айзек долго сверял записи дозиметра, хмыкал, подсовывал свой прибор для контроля, потом отобрал у Гедимина образец «стекла» и принялся обматывать ветошью.
— Это для Гварзы, — пояснил он. — Завтра же выберусь к нему и потыкаю в эту штуку носом.
Гедимин едва заметно ухмыльнулся. Айзек косо посмотрел на него и тяжело вздохнул.
— Вы с Хольгером всё-таки были учёными. Не то что мы с Гварзой. Этот твой сплав — почти как чистый кеззий. Мы с Гварзой всё перепроверим, но если не всплывёт что-то из ряда вон — корпус для следующего реактора будут делать из твоего сплава… Послушай, может, его как-то назвать?
Гедимин пожал плечами.
— Как хочешь. Я не думаю, что о нём раньше не знали. У Куэннов небось много таких сплавов. Не вспомнил — видел ты там такие стекляшки?
Он щёлкнул пальцем по кювете с запасным образцом. Та пластинка, которую забрал Айзек, была не единственной — Гедимин оставил себе ещё пять: корпус для излучателя надо было из чего-то делать, постоянно обматывать его защитным полем уже надоело.
Айзек поморщился.
— Куэннские материалы… — он покачал головой. — Атомщик, мы даже не пытались ничего позаимствовать. У нас накопитель-то еле получился.
— А то, из чего у них корпуса реакторов… — начал было Гедимин, но Айзек сердито фыркнул, и он замолчал.
— Это не металл, в любом случае. И не стеклянистый полимер, — сказал Айзек, угрюмо щурясь. — Какая-то белая матовая дрянь. Больше всего похожа на костную ткань. Плазмой режется по миллиметру, алмаз её даже не царапает. Думаешь, я не просил образец?!
Гедимин положил руку расстроенному сармату на плечо. «Я у мианийцев даже и накопителя не позаимствовал. Зря только рылся в их кораблях. А про Рокку с её термоядом и говорить нечего…»
— Вам как-то странно давали инструкции, — проворчал он. — Кусками… и не с начала. Хочешь ещё один опыт?
Айзек заинтересованно хмыкнул.
— Не взрывоопасный? А то у меня скафандр так себе…
— Ты бы ещё голым пришёл, — фыркнул Гедимин, выставляя между ним и будущей экспериментальной установкой защитный барьер. — Есть же нормальные скафандры…
Он достал ячеистый контейнер, выложенный изнутри пористым скирлином. Из маленьких фрагментов накопителя один уже был помечен — «для Иджеса». Гедимин взял другой — самый энергоёмкий, образец плотного «стекла», окружающего активную зону альнкита.
— Готовиться долго. А сам опыт быстрый, — он достал второй, менее ёмкий, фрагмент и спрятал его под броню. — Сначала надо облучить…