— Не спится, — сам пугаюсь своего хриплого голоса, — ты полы мыла?
Эль кивает головой и от меня не скрывается, как ее взгляд исследует мое тело. Она очень старается не смотреть на мой живот и грудь, но не получается. Не зря в тренажёрном зале провожу три раза в неделю. Один ее взгляд стоит годового абонемента.
— Да. Подумала, что до завтра молоко здесь завоняется.
— И часто ты выполняешь то, что должна делать прислуга? — продолжаю свой путь глазами по стройным длинным ногам и опускаюсь к босым ступням.
— Я привыкла, не переживайте.
— Вот именно это мне и не нравится. Ты не должна привыкать у подобному.
— Так уж сложилось, — без тени улыбки тихо отвечает Эль.
Мне кажется, или ее соски стали еще острее?
— Может вы хотите воды, или сока? Давайте я налью вам.
Элизабет дёргается в сторону холодильника, а я отчётливо понимаю, что она так пытается чем-то себя занять, чтобы просто не выдавать себя тем, что смотрит на меня. Ей неловко, а мне нет. Перехватываю ее за запястье и прижимаю собой к барной стойке.
Что я делаю? Хер его знает. Сам не понимаю, просто желание прикоснуться выжигает мозги.
— Скажи, Элизабет, тебе вчера понравилось меня целовать?
Щеки малышки вспыхивают, а глаза начинают хаотично выискивать в моем лице подвох. Я чувствую как она часто дышит, и прижимаюсь к ней еще сильнее. Две бусинки сосков упираются в мою грудь через тонкий атлас и меня уносит. Думаю, Эль явно ощущает животом твердый стояк, но я давно не ребёнок, чтобы прятать свои желания.
— Мистер Митчелл, что вы делаете? — с губ вместе с вопросом слетает равный выдох.
— Задаю тебе вопрос. Понравилось?
Эль возводит на меня свои глаза, сглатывает и убивает честностью:
— Да.
— Ты хотела бы, чтобы я стал твоим отчимом?
Большим пальцем придерживаю ее подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.
— Зачем вы об этом спрашиваете?
— Потому что мне нужно знать. Хотела бы? Или тебе все равно, и ты целуясь с Ноа ощутила тоже самое, что со мной?
Мне нравится как малышка прикусывает губы и перемещается глазами по моему лицу. Ее руки внизу, она старается даже не двигаться, но дышит так часто, как если бы пробежала забег на долгие дистанции.
— С Ноа я не ощутила и десятой доли того, что с вами.
Мое эго орёт, а то, что внутри еще десять минут назад стягивало камнем разрывается яркими осколками. Перемещаю большой палец на мягкие губы и давлю на нижнюю. Эль стонет и подчиняется. Открывает рот, и рефлекторно подаётся вперёд. Я больше не сдерживаю себя.
Припадаю губами к ее и делаю то, что давно хотел. Толкаюсь языком во влажность розового рта и чувствую как член дёргается от ее всхлипа. Руки Эль ложатся мне на грудь, то ли отталкивая, то ли сгребая ногтями кожу. Я не понимаю, потому что она начинает целовать в ответ.
— Мистер Митчелл, — тихий шёпот бьёт по нервным окончанием, пока я ладонями сжимаю тонкую талию и впечатываю ее в себя.
Целую жадно, глубоко, языком исследую сладкий рот, а зубами прикусываю податливые губы.
Член упирается в плоский живот и больно ноет, желая познакомиться с маленькой розовой девочкой, спрятанной под шортами.
Эль теперь уже гладит меня руками, задыхается, пока тонкие пальцы впечатываются в кожу на плечах, и трётся сосками о мою грудь. Горячая девочка. С виду такая правильная, а внутри бурлит огонь. И я хочу испытать этот огонь на себе. Весь.
Накрываю ладонью грудь и сжимаю. Вишенка соска врезается мне в ладонь, отправляя электричество прямо к паху. Блядь, как же я ее хочу!