– Возможно, кто-нибудь нашел его. Если так, я уверен, что о нем позаботятся. Мы продолжим поиски и будем звонить в приют. Но, малышка, кроме этого мы больше ничего не сможем сделать. Не сейчас.
Я убрала его руку и прислонила голову к окну. Я хотела спросить у него кое-что. Что-то, что не давало мне покоя с тех пор, как я нашла ту фотографию в маминой шкатулке с украшениями.
– Ты относишься к Хайди так же, как мама?
Раздался звук грома, и яркий желтый зигзаг молнии расстегнул небо. Переднее стекло начало запотевать, и папе приходилось протирать его рукой.
– Твоя мама и Хайди очень близки, – сказал он. – Между ними есть особая связь.
– И с тобой тоже?
– К чему это все, малышка? – спросил папа.
– Пожалуйста, ты можешь просто ответить на мой вопрос? – ответила я.
Он задумался на минуту. Дождь, бьющий по крыше машины звучал, как аплодисменты.
– Когда Хайди сюда приехала, она была очень милой маленькой девочкой, – сказал он наконец. – Но если честно, теперь я не очень хорошо ее знаю. Это твоя мама продолжает поддерживать с ней общение.
– Ты хотел, чтобы Хайди осталась и жила с вами так же сильно, как этого хотела мама?
– Конечно, – сказал он. – Мы думали, что здесь мы сможем обеспечить ей лучшую жизнь.
– Но она захотела вернуться домой и жить с Бернадетт, так?
– Мм… хм… – кивнул папа. – Твоя мама очень расстроилась, когда все вышло не так, как мы хотели. Но потом появилась ты и мы зажили долго и счастливо.
Вдруг я так рассердилась, что еще чуть-чуть, и я могла бы лопнуть.
– Бла-бла-бла! – сказала я, пиная бардачок своими грязными ботинками.
– Хей! – сказал папа. – Ты уже не малышка, используй слова.
– Бла и есть слово, – сказала я.
– Что ж, тогда подыщи слова получше и скажи мне, отчего ты так расстроилась. И поставь ноги обратно на пол, где им и положено быть – ты и сама это прекрасно знаешь.
Я послушалась его и убрала ноги с бардачка. Но я все еще была рассержена.
– Как ты можешь говорить, что мы зажили долго и счастливо, когда Бяка пропал, а ты и мама думаете, что я подожгла наш дом? – сказала я. – Ну прямо как в сказке.
Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.
– Ты говорила правду, когда сказала, что зажигалка не работает?
– Провалиться мне на этом месте, если я говорила неправду.
– Не надо так говорить, – сказал он.
– Я не устраивала поджог, пап. Клянусь. Должно быть, это мышка прогрызла провод или что-то в этом роде. Как сказал капитан Штраусс. Я этого не делала, пап. Ты должен мне поверить.
Я потерла лоб костяшкой пальца, хотя мне было довольно больно.
– Остановись, – сказал он, взяв мою правую руку и крепко сжав ее. – Я верю тебе.
– Обещаешь?
– Обещаю.