– Помнишь! Конечно, помнишь!
– Эмма! – одергивает меня мама. – Это просто ошибка. Верно, Керри?
– Ну естественно, – уверяет Керри с невинным видом. – Эмма, я тебя расстроила. Могу только извиниться…
– Нет необходимости извиняться, дорогая, – говорит мама. – Всякое бывает. И оба подарка просто чудесные. Оба. – Она снова поднимает мою открытку. – И кроме того, девочки мои, вы лучшие подруги! Не хотелось бы, чтобы вы ссорились, особенно в мой день рождения.
Она улыбается мне, и я пытаюсь ответить улыбкой, но в душе чувствую себя вновь десятилетней. Керри всегда умела подставить меня. С момента своего появления у нас. И что бы она ни вытворяла, все неизменно принимали ее сторону. Еще бы – бедная сиротка! Ведь у нее умерла мама! Мы все должны заботиться о ней. Поэтому у меня не было ни малейшего шанса взять верх. Ни малейшего.
Пытаясь овладеть собой, я тянусь к бокалу и делаю огромный глоток. И обнаруживаю, что украдкой поглядываю на часы. Можно убраться отсюда в четыре, если соврать, что электрички часто опаздывают, а я боюсь ехать вечером. Так что осталось продержаться всего полтора часа. Возможно, мы будем смотреть телевизор или еще что-нибудь подвернется.
– Пенни за твои мысли, Эмма, – шепчет дед, нежно гладя мою руку, и я виновато опускаю голову.
– Да ладно, – отвечаю я, растягивая губы в подобии улыбки. – Я вообще ни о чем не думала.
5
Впрочем, все это неважно, потому что меня ждет повышение. И тогда Нев прекратит отпускать идиотские шуточки насчет моей карьеры, а я смогу отдать долг папе. Вот это будет сцена! Фантастика! Уж тогда я всем покажу!
Я просыпаюсь в понедельник утром, настроенная абсолютно позитивно, одеваюсь в обычный рабочий костюм, иначе говоря, в джинсы и миленький топ из «Френч коннекшн».
Ну, не совсем оттуда. Честно говоря, я купила его в благотворительном магазине. Но на ярлычке стоит «Френч коннекшн». Пока не рассчиталась с папой, не имею права быть слишком разборчивой, так что не все ли равно, в какие магазины хожу? Словом, новый топ от «Френч коннекшн» стоит около пятидесяти фунтов, а этот – всего семь пятьдесят. И он практически новый!
Я весело бегу по ступенькам метро. Солнышко сияет, и я полна оптимизма. Вообразите, меня повышают! И я объявляю всем! Мама спросит: «Как дела?» – а я отвечу: «Ну… собственно говоря…»
Нет, стоит подождать, пока я приеду домой и с небрежным видом вручу родителям свою новую визитку.
А может, подкачу прямо на машине компании!
Я просто дрожу от волнения.
Вообще-то, я не уверена, есть ли машины у других руководителей… но кто знает? А вдруг директор введет новые правила? Или скажет: «Эмма, мы специально выбрали вас…»
– Эмма!
Я оглядываюсь и вижу Кэти, свою подружку из отдела кадров, которая, слегка задыхаясь, спешит за мной. Кудрявые рыжие волосы в беспорядке, в руке туфля.
– Ради всего святого, что случилось? – спрашиваю я, когда она меня догоняет.
– Дурацкая туфля, – с досадой объясняет Кэти. – Только вчера ее починила, а каблук отлетел. – Она машет каблуком у меня под носом. – Заплатила шесть фунтов за этот каблук! Господи, это не день, а сплошные несчастья! Молочник забыл оставить молоко, а уик-энд был просто кошмарным…
– А мне казалось, что ты проводишь его с Чарлзом, – удивляюсь я. – Разве не так?
Чарли – последнее увлечение Кэти. Они встречаются уже несколько недель, и он вроде как пригласил ее в свой загородный дом, который ремонтирует по выходным.
– Настоящий ужас! Не успели мы приехать, как он заявил, что пойдет играть в гольф.
Я, как преданная подруга, мгновенно стараюсь отыскать в намерениях Чарлза положительный мотив.
– И что тут такого? По крайней мере он ведет себя непринужденно в твоем присутствии. И это уже плюс.
– Может быть… – все еще сомневается Кэти. – Но потом он спросил, как насчет того, чтобы немного помочь, пока его не будет. Я сказала «конечно-конечно», и представляешь, он вручает мне кисть, три банки краски и говорит, что, если потороплюсь, как раз успею покрасить гостиную.
– Что?!
– Вернулся только в шесть и нахально заявил, что я выкрасила стены кое-как! – жалобно восклицает Кэти. – Но это неправда! Я только немного смазала в одном месте, и то потому, что дурацкая лестница слишком коротка.
– Кэти, ты хочешь сказать, что действительно выкрасила комнату? – поражаюсь я.