Ложь в твоем поцелуе: читать начало книги онлайн

Что я – не его часть.

Если вчера я еще надеялась, что к следующему утру ситуация немного успокоится, то теперь мне известно другое: кругом все тот же странный хаос и неразбериха, что и накануне вечером. Никто не может найти времени, чтобы спокойно сесть и поесть, и я завтракаю в столовой за большим обеденным столом в полном одиночестве. Не то чтобы мне совсем нечем заняться, но, в отличие от остальных, у меня, по-видимому, нет никаких значимых дел. По воскресеньям я обычно сначала валяюсь в постели, потом встречаюсь с друзьями, сижу на своем ноутбуке в интернете или смотрю сериалы. Однако ехать в Осло или предпринимать что-то подобное мне сейчас кажется неуместным, а для Netflix мне просто не хватит терпения.

Мэрта, наша экономка, принесла мне порцию реммегрета, но я ковыряю кашу ложкой и почти ничего не ем. Очень тревожный признак, потому что манная каша с медом – одно из моих любимых блюд. Но вчерашний день никак не отпускает меня, и мысли постоянно вращаются вокруг смерти Сандера. Даже ночью я почти не сомкнула глаз.

После завтрака я сначала подумываю, не вернуться ли в свою комнату, но потом отказываюсь от этой мысли. Не могу думать в этом доме, иногда мне даже дышать здесь трудно. Поэтому я надеваю зимнюю куртку, наматываю на голову гигантский шарф и выскальзываю через боковой вход на улицу в холодное утро. Зима, может, и подходит к концу, но не на Калинойе, острове, где живет моя семья. Здесь зима царит круглый год. Время от времени, правда, становится немного теплее, но деревья всегда остаются голыми, а пейзаж каким-то ледяным. Но мне нравится. У зимы есть свое очарование: мне нравится настроение, которое она создает.

Прежде чем удалиться от дома, я на всякий случай еще раз проверяю свои карманы, желая убедиться, что взяла с собой телефон. Сегодня маму я увидела лишь мельком, и она сказала, что свяжется со мной, как только дедушка освободится, и тогда мы сможем поговорить о моих способностях. Что крайне необходимо. Хотя я все же надеюсь, что это был лишь разовый случай.

Пока иду по узкой тропинке, огибающей наш гигантский дом, мысли вновь возвращаются к Сандеру. Он был Стражем Зимы. Быть хранителем сезона – одна из величайших почестей, которые могут быть оказаны кому-либо в моем мире. Это своего рода прирожденное право, сравнимое с наследованием престола в королевской семье. Мой прапрапрапрапрапрадед был первым Стражем нашей семьи. Первым, кто – согласно легенде – был выбран богами, чтобы править в круговороте сезонов зимой. После этого Стражем стал его сын, потом сын его сына, и так далее. Мой дед тоже был Стражем, а после смерти своего отца стал Мастером, то есть главой нашего Дома и представителем зимнего клана. В моем поколении старшим ребенком и, следовательно, нынешним Стражем Зимы был Сандер. Позже у него могли быть неплохие шансы стать Мастером и главой Дома. Могли быть, если бы он не умер.

Невольно я задаюсь вопросом, кто теперь возьмет на себя его обязанности. Наверное, Зара, младшая сестра Сандера. Она хоть и младше меня, но у нее, по крайней мере, есть силы. Кузина может видеть будущее, хотя то, что она пророчит, не всегда сбывается. И все равно она всегда впереди меня.

Достигнув крутого скалистого берега, защищающего меня от неспокойного фьорда, я останавливаюсь и опускаюсь на большой камень, выступающий из обледенелой земли. Вода настолько темная, что кажется почти черной, волны мечутся в разные стороны, будто они злятся. Мой взгляд блуждает над поверхностью воды, находит размытый горизонт. Осло величественно возвышается над фьордом, но сейчас город едва различим из-за тумана и мелкого моросящего дождя.

Тоскливый вздох, который срывается с моих губ, тут же подхватывает и уносит ветер. В детстве мне часто хотелось жить не на этом острове, а на материке. Жители Осло, как и жители всего остального мира, не имеют ни малейшего представления о магии, которой владеет моя семья и другие сезонные кланы. Наши Дома разбросаны по всему миру, но люди и не подозревают, что это мы приносим им каждый год новые весну, лето, осень и зиму. И какая-то часть меня завидует им. Завидует тому, что они живут своей жизнью и понятия не имеют об обязанностях, которые несут Стражи, обязанностях, исполнение которых меняет мир. Потому что мне в этом магическом мире никогда не было места, несмотря на то что я родилась и выросла в нем. Не было – из-за отсутствия способностей и самого обычного отца. Поэтому я рано приспособилась к миру нормальных людей. Я хожу в обычную школу, у меня обычные друзья… я хочу нормальной жизни. Скорее бы выпускной – и тогда меня здесь уже не будет. Я уеду отсюда. Прочь от тайн, прочь от Стражей и Мастеров, прочь от магии, с которой мне никогда раньше не приходилось иметь дело.

Я снова созерцаю очертания города. В школе я узнала, что в Средние века в Осло располагались два замка и королевский двор. Я много раз задавалась вопросом, не принадлежало ли одно из этих поместий моей семье. Сегодня моя семья имеет большое влияние в городе: мы владеем крупными компаниями, у нас много денег, есть свои люди в городском совете, и мы имеем право голоса везде, где принимают решения. Иногда мне кажется, что мы что-то вроде мафии. Поэтому не удивлюсь, что мы имели определенное значение и при королевском дворе.

Вибрация телефона так резко прерывает мои мысли, что я даже подпрыгиваю. Это мама. Она сообщает, что вся семья через десять минут собирается в большом зале. Я без лишних слов уверяю ее, что уже иду, и вскакиваю с места. Когда я несусь обратно в дом, сердце замирает. Какая-то часть меня была уверена, что мама не позвонит. Меня так долго не замечали, что я с трудом представляю себе, почему сегодня все должно быть иначе.

Немного запыхавшись, я добегаю до дома, быстро заправляю растрепавшиеся волосы за уши и направляюсь в большой зал. Эта комната предназначена для представительских целей и, если не считать собраний и выступлений, нами почти не используется. Створчатые двери слегка приоткрыты, и гул голосов, доносящихся из зала, слышен уже в коридоре. Когда я вхожу, навстречу устремляются взгляды почти тридцати человек – моей семьи. Близкие и дальние родственники, но ни с кем из них меня не связывают по-настоящему теплые отношения. Мои тетя и дядя, родители Сандера и Зары, которые, как и все остальные, тоже живут здесь, в доме, почти не разговаривают со мной, потому что много лет назад поссорились с моей матерью. Мы с кузиной Зарой тоже постоянно ругаемся и просто терпеть не можем друг друга. С Сандером я ладила нормально, но не скажу, что мы были так уж близки.

Мне требуется несколько секунд, чтобы найти среди всех собравшихся маму. Торопливо подхожу к ней и как раз успеваю расположиться в небольшом кресле с подголовником, когда в зал входит мой дед. Как только остальные замечают его, разговоры стихают. Все, кажется, даже немного напрягаются. Члены моей семьи похожи на солдат, которые должны отдать честь своему начальству. Или на детей в школе, которые выстроились по струнке, приветствуя своего учителя. Как бы то ни было, сила, исходящая от моего деда, Мастера Зимы, почти осязаема.

Он останавливается за одним из кресел, опираясь большими руками на его спинку. Взгляд дедушки блуждает по комнате, на долю секунды задерживается на мне. Во рту становится сухо.

– Спасибо, что все вы смогли так быстро тут собраться, – говорит он громким твердым голосом, кивая нескольким людям. – Обещаю, это не займет много времени. Однако все вы имеете право узнать, что произошло. Моя дочь и ее муж пока еще на материке, им нужно закончить кое-какие дела. Они просили передать, что очень благодарны всем вам за ваши молитвы и мысли. – Мастер Зимы расправляет плечи, и его взгляд становится еще более серьезным, если это вообще возможно. – Я знаю, что у всех вас есть вопросы. Я сам в глубоком трауре, но и мне хотелось бы получить ответ на вопрос, с чем связана такая внезапная смерть моего внука. Вот почему еще вчера вечером мы вызвали с материка медика, который забрал тело Сандера и провел вскрытие.

В желудке болезненно все сжимается. Я поднимаю голову и смотрю на своего деда, который снова делает драматическую паузу.

– Примерно двадцать минут назад мне сообщили результат, и он меня очень огорчил. Сандер умер в результате аллергического шока. Его смерть столь же трагична, сколь и бессмысленна. Похороны состоятся в следующую субботу, и я хочу попросить вас всех…

Его следующие слова теряются в беспорядочном гуле в моей голове. Аллергический шок? Серьезно?

В моей голове, словно по команде, появляется образ Сандера, лежащего передо мной на полу со скрюченными конечностями. Аллергическая реакция точно не могла быть причиной его смерти, если, конечно, у Сандера не было аллергии на каких-нибудь головорезов.

Но зачем деду лгать?

Как заторможенная, я поворачиваю голову и смотрю на маму, стоящую рядом со мной. На долю секунды наши взгляды встречаются, затем она отворачивается, и снова все ее внимание фокусируется на моем дедушке.

Ложь

Эмма окунает ложку в молочную пенку, облизывает ее, кладет на маленькое блюдце и поднимает на меня взгляд широко распахнутых глаз.

– Жесть.

Я смотрю на свою лучшую подругу, с которой дружу с третьего класса, и безрадостно улыбаюсь.

– В общем и целом, можно сказать и так.

– Мои соболезнования, – поспешно произносит она, задумчиво склоняя голову. – Но правда, Блум, это же просто невероятно. Твоя семья живет как в плохой мыльной опере, скажешь, нет?

Не зная, что на это ответить, я пожимаю плечами. Потому что она права. Даже мне трудно переварить все эти драмы, а ведь я выросла среди них. Не представляю, как мои слова звучат для нее. Как и все прочие люди в Осло, Эмма думает, что мы – древний род богатых аристократов. Длинная родословная, внушительные суммы на банковских счетах, влиятельная позиция в городской жизни и политике. Семья Калино испокон веков была частью Осло и является почти неотъемлемой деталью городского пейзажа, как Осло-фьорд или наш королевский замок. Для Эммы, которая не имеет ни малейшего представления о магии и обязанностях, которые лежат на наших плечах, мы просто богатая семейка с причудами. Как часто я бывала близка к тому, чтобы рассказать подруге всю правду! Я доверяю Эмме, люблю ее как сестру и не боюсь, что она тут же помчится к журналистам или выкинет что-то в этом роде. Но я знаю свою семью, и мне известно, насколько безжалостными они могут быть. Если мои родственники поймут, что Эмма знает правду, то просто лишат меня головы. И никогда больше не оставят в покое Эмму, будут следить за ней, прослушивать ее телефон и все такое прочее. Поступать так со своей подругой я не хочу.

– Врачи говорят, что смерть произошла в результате аллергического шока, – повторяю я объяснение деда, чувствуя, как лживые слова оседают во рту, оставляя вкус пепла. После вчерашнего собрания мой дед, чтобы не вызывать лишних вопросов, выпустил пресс-релиз, в котором объявил о смерти своего внука. Однако мои вопросы никуда не делись. – Но мне все это кажется каким-то нереальным.

– Могу себе представить, – говорит Эмма с долей растерянности и сострадания. – А вы вообще знали, что у него аллергия?