К с а в е р а. Да. Тересе Даугирдене.
Р и м а с. Я видел мать только на фотографии. А здесь она… Нет… непохожа…
К с а в е р а. Непохожа?
Р и м а с. Погоди… погоди… Нет, чем-то похожа! Наверно, вот этим внутренним светом… (С волнением.) Да, она была такая! Такая… Я ему верю!.. Ты была права, Ксавера.
К с а в е р а. Какое красивое, нежное лицо. И какое в нем страдание.
Р и м а с. Да. Она ведь прошла все круги ада. Я еще мало про это знаю. Какая она стала потом… Он лепил ее еще до войны?
К с а в е р а. Кажется, в самом начале.
Р и м а с. Но тогда мама была еще счастлива.
Из-за статуи появляется А д о м а с. Стоит, словно окаменев, и прислушивается, а потом прячется снова.
К с а в е р а. Счастлива? Почему же у нее такая грустная улыбка?
Р и м а с. Да, почему? Интересно, как она тогда жила? Что с ней было? Как ты думаешь, скульптор мне расскажет? Он ведь ее близко знал. Мне говорили.
К с а в е р а. А где же памятник Даугирдасу?
А д о м а с (появляясь). Кому?
К с а в е р а. А!.. Здравствуй.
А д о м а с. Что вы тут ищете?
Р и м а с. Памятник поэту Даугирдасу, замученному фашистами. Вы ведь делаете его памятник.
А д о м а с. Откуда вы знаете? Ничего я не делаю.
Р и м а с. Как?
К с а в е р а. Он прочел об этом в газетах.
Р и м а с. Я же знаю!
А д о м а с (пристально на него глядя). Что?.. Что вы знаете?
Р и м а с. Что вам заказали памятник моему отцу.
А д о м а с. Отцу?
Р и м а с. Да, я его сын.
А д о м а с. Ты?.. Ты?.. Ты, Римас?
Р и м а с (с удивлением). Ну да, Римас. Правда, когда меня крестили, мне дали другое имя.
А д о м а с. Ах, вот ты какой…
Перед Адомасом появляется его двойник — А д о м а с 2 - й. Адомас не сводит с него глаз. Но Римас и Ксавера его не видят и не слышат.
А д о м а с 2 - й. Это ее сын!.. Как я сразу его не узнал?
А д о м а с (мучительно, сквозь зубы). Молчи!