— А почему ты все время смеешься?
— Смеяться хорошо. Плакать плохо. Злиться плохо. Делать больно плохо, деловито ответили из тумана и опять засмеялись. — И потом мне весело. Я тебя вижу, а ты меня нет!
От этой деловитости тона Лобов повеселел. Но сразу же одернул себя. Не радуйся раньше времени, не пугай удачу! Она капризна, и никакие знания, никакое техническое могущество не могут изменить ее прихотливую поступь.
— Почему ты прячешься?
— Я? Нет!
— А когда нет тумана?
Ответом было молчание. Лобов встревожился и осторожно шагнул вперед.
— Ты где?
В ответ тихонько засмеялись.
— Ты, наверное, боишься меня? — доверительно спросил Лобов.
— Да, — признался туман, — ты можешь убить.
— Нет-нет, — заверил Иван, — я не хочу убивать. Убивать плохо.
— Совсем плохо! — поддержали его. — Хуже всего!
Лобов задал вопрос, который уже давно просился на язык, но спрашивать было так страшно, что он невольно все оттягивал и оттягивал время.
— Кто тебя научил моему языку?
В ответ лукаво засмеялись. «Экая легкомысленная особа!» — подосадовал Лобов и грустно улыбнулся.
— Ты забыла? — спросил он вслух.
— Нет! — горячо возразили ему. — Такое нельзя забывать! Плохо забывать! Она ушла домой. Вверх. Она скоро придет и будет учить дальше. А пока учит он.
Лобов видел, как потихоньку редеет розовое молоко тумана. Теперь он торопился и шел к главному напрямик, без дипломатических петель.
— Кто он?
— Он. Кто все знает.
«Пусть так».
— Где он?
Редеющий туман молчал. Лобов осторожно шагнул вперед.
— Где он? И где ты? Почему ты молчишь?
В ответ засмеялись уже откуда-то сзади. Лобов круто повернулся. В это время туман сгустился в последний раз и разом оборвался. Иван увидел Дину Зейт, с улыбкой смотрящую на него из-за унихода.
— Дина! — изумился и обрадовался Иван.
Улыбка стала довольной и лукавой. Радость медленно улетучивалась, уступая место беспокойству.
— Дина, — уже неуверенно проговорил Лобов, делая шаг вперед.
— Не подходите, я плохо одета, — строго предупредила она.