— И что будешь делать?
— Обжаловать, писать во все инстанции, мне такое пятно в биографии не нужно.
— Не, мне кажется, что ты уже перебарщиваешь (Дима не знал, и надеюсь, что не узнает, что вовремя Медведевского перекрашивания милиции в полицию, чтобы не платить деньги сокращаемым, всех серых братьев прогнали по всевозможным учетам, и погнали из органов всех, кого двадцать лет назад был осужден за мелкое хищении или попался пьяным за рулем. Хоть это абсолютно незаконно, но Минфин требовал сокращения расходов).
— Ладно, мне только не понятно, почему сразу дело возбудили при отсутствии доказательств, а не оставили материалами, могли бы десять дней меня мурыжить. Неужели, кто-то посчитал, что я в чем-то, признаюсь. Ладно, куда пойдем?
— Слушай, Паш, мне Ленка просила пораньше зайти, она что-то приготовила, давай я сейчас пойду, а через полтора часа, где — нибудь, встретимся. Мне куда подойти?
Ты только там за полтора часа не объешься, давай, к арке на Диктатуры подходи.
— Здравия желаю, милиционер рота ППС Дорожного района рядовой милиции Громов. Куда вы направляетесь, товарищ?
Мужчина, на вид лет сорока пяти, в хорошо сидящим на нём сером костюме, с голубым галстуком и светлой рубашкой в тон, чуть покачиваясь, смотрел на меня с доброжелательным любопытством.
— Я домой иду, товарищ милиционер, на работе немножко устал, вот сейчас к семье иду.
— Где вы живёте?
— А вон мой дом, улица Убитого чекиста, дом шестнадцать.
— Вас проводить?
— Не стоит беспокоиться. Я сам прекрасно дойду — мужчина сделал пару шагов, его повело в сторону, но к нашему счастью, на пути его встретил тополь, и они замерли, тесно прижавшись друг другу.
— Ой, что-то мне не хорошо…
— Вас как зовут?
— Борис Александрович.
— Борис Александрович, давайте я вас провожу домой. Либо есть второй вариант — я вызываю машину вытрезвителя, и они забирают вас с собой, потому что, я вижу, самостоятельно домой вы не дойдёте.
— Нет, пожалуйста, не надо вытрезвитель. Если хотите, пойдёмте вместе!
Я подхватил Бориса под локоток и поволок к дому шестнадцать, верхние этажи которого возвышались над старыми «сталинками». Преисполнившись ко мне самыми лучшими чувствами, Борис Александрович решил помочь мне с выбором жизненного пути:
— Вот ты знаешь, кем я работаю?
— Ну откуда мне знать, Борис Александрович, я же у вас документы не проверял.
— О, а я, брат, работаю в главном управлении Госбанка, и не абы кем, а главным ревизором, а ты вот пьяных на улице подбираешь!
— Борис Александрович, вам сколько лет?
— Выглядите хорошо, я думал, что сорок три. Я не пьяных подбираю, а провожаю главных ревизоров банка.
Борис Александрович сделал серьёзное лицо:
— Во, главных ревизоров!
— А через двадцать пять лет, Борис Александрович, когда я достигну вашего возраста, я не планирую подбирать пьяных на улице, я займусь чем-нибудь более интересным.
— Молодец!
— А у вас интересная работа?
Банкир задумался: