— Полагаю, ты хочешь знать, как… все было? — спросил тогда отец, делая над собой заметное усилие.
— Да. Я… — Лэс осекся. — Да, — повторил он и принялся ждать ответа.
Старик секунду смотрел в пол. Затем он неожиданно вскинул голову и с вызовом посмотрел на сына.
— А я не ходил.
Лэсу показалось, что из него разом вытекли все жизненные силы. Он сидел, не шевелясь, и неотрывно смотрел на отца.
— И не собирался идти, — спешно продолжил отец. — Не собирался участвовать во всех этих глупостях. Ф-физические тесты, тесты на интеллект, раскладывание кубиков по доске и… бог знает что еще! Не собирался я туда идти.
Он умолк и сердитыми глазами посмотрел на сына, будто вызывая его сказать, что поступил неверно.
Однако Лэс ничего не мог сказать.
Прошло много времени. Лэс сглотнул комок в горле и наконец подобрал слова.
— И что ты… намереваешься делать?
— Не переживай об этом, не переживай, — Казалось, отец был почти благодарен ему за вопрос. — Не переживай о своем отце. Твой отец сумеет о себе позаботиться.
И Лэс вдруг снова услышал звук задвигающегося ящика, шуршание бумажного пакета. Он едва не обернулся к бюро, проверить, где там пакет. Голова слегка дернулась, когда он подавил в себе это желание.
— Н-ну, — выговорил он, не догадываясь, насколько потрясенным и жалким выглядит.
— Не думай об этом, — Голос отца звучал спокойно, почти мягко. — Это не твоя проблема, тебе не о чем беспокоиться. Совершенно не твоя проблема.
Но это была его проблема! Лэс слышал, как слова отдаются в мозгу. Однако он не произнес их вслух. Что-то в поведении старика не позволило ему, какой-то внутренний стержень, спокойное достоинство, которое Лэс не смел задеть.
— Теперь я хочу отдохнуть, — услышал он слова отца, и ему показалось, что его изо всех сил пнули в живот. «Я хочу отдохнуть, хочу отдохнуть…» Слова долго отдавались эхом в длинных тоннелях мозга, пока Лэс вставал. «Теперь я хочу отдохнуть, хочу отдохнуть…»
Он понял, что идет к двери, а дойдя до нее, встает и оборачивается к отцу. Прощай. Слово застряло во рту.
И тогда его отец улыбнулся и сказал:
— Спокойной ночи, Лэсли.
— Папа…
Он почувствовал на своей руке руку старика, сильнее, чем его, увереннее, эта рука успокаивала, ободряла. Отец взял его за плечо.
— Спокойной ночи, сынок.
И в этот миг, когда они стояли рядом, Лэс увидел из-за плеча старика смятый аптечный пакет, брошенный в угол, подальше от чужих глаз.
Потом он в безмолвном ужасе застыл в коридоре, слушая, как защелкивается замок, и понимая, что, хотя отец и не запер дверь, вход в его комнату для Лэса заказан.
Он долго стоял там, глядя на закрытую дверь, и его колотила неукротимая дрожь. Наконец он пошел прочь.
Терри дожидалась внизу лестницы, лицо у нее совершенно побелело. Она задала вопрос лишь взглядом, и он спустился к ней.
— Он… не ходил, — коротко сказал Лэс.
У нее из горла вырвался тревожный тоненький вскрик.
— Но…
— Он был в аптеке, — продолжал Лэс. — Я… я видел в углу комнаты пакет. Он кинул его туда, чтобы я не заметил, но я… заметил.