— Эй, — позвала Элси, — что у вас вчера случилось? Я позвонила Дороти, а ее отец заявил, что она больше не сидит с детьми. Что ты с ней сделал? Загипнотизировал?
Ручеек стал быстро превращаться в мутный поток. Я уже знал, что именно она вообразила. В висках снова застучало, желудок, селезенка — все внутренности ожили и угрожающе зашевелились.
— Ничего не случилось, — выдавил я, быстро спрятался в машину и въехал в гараж. Но всю жизнь в гараже не просидишь. Я вышел и затравленно огляделся, прикидывая, как бы проникнуть в дом, не попадаясь на глаза навязчивой соседке. Но, разозлившись на самого себя за трусость, я выпрямился и гордо прошествовал к крыльцу.
— Эй, — снова окликнула она, — завтра вечером у меня собираются друзья. Почему бы вам с Энн не присоединиться?
— Большое спасибо, Элси, — с чувством ответил я, — мы бы с удовольствием зашли, но завтра мы ужинаем у матери Энн.
— Так далеко?
Мать Энн жила в Санта-Барбаре.
— Да, — я мысленно обругал себя за неуклюжее вранье, — но что делать! Мы очень редко видимся.
Элси изобразила на лице сексуальную улыбку — так ей, во всяком случае, казалось — и вызывающе погладила себя по крутым бедрам.
— Ты уверен, что не внушил Дороти под гипнозом, чтобы она больше на меня не работала?
Ее голос, внешность, жесты, одежда — все для меня олицетворяло порок.
— Нет, — пробормотал я, — гипноз — это по части Фила. Передай привет Рону. И извини.
Элси не ответила. Должно быть, все-таки поняла, что я не хочу продолжать разговор.
Неловко, конечно, но я не мог больше выносить контакта с ее мыслями.
В доме ко мне сразу бросился Ричард. И я почувствовал идущую от него взрывную волну любви и тепла. Первобытная, не воплощенная в слова, она проникала в мою душу целительным бальзамом. Я с жадностью впитывал излучаемые сыном импульсы слепого доверия и безграничной преданности, прижимался лицом к его теплой шейке, вдыхал его запах и думал, что ради этого стоит жить.
Из кухни вышла Энн, и волшебное ощущение исчезло. Она улыбалась, но я не мог не почувствовать ее напряжение и отчужденность. Она словно стремилась отгородиться от меня.
— Сегодня я был у врача, — сообщил я, и меня моментально коснулся радостный всплеск надежды в ее душе. Потом в мозгу отчетливо всплыл ее вопрос: ну и что?
— Ну и что? — поинтересовалась она.
— Ничего. Я в отличной физической форме.
— Вижу.
— Дорогая, я же сделал то, о чем ты просила.
— Извини, — Энн поджала губы, — не могу сдержаться.
Я еще немного поболтал с Ричардом и пошел умываться.
— Девчонка забыла у нас очки, — сказала Энн, когда я уселся за стол.
— Не думаю, что мне хочется их ей отвозить, — поморщился я, — может быть, пошлем по почте?
— Я их выбросила на помойку, — вяло сообщила Энн, и я отчетливо почувствовал, что она хочет скрыть от меня свои чувства. Ее душила ненависть, но она изо всех сил пыталась это не показать. Мысли Энн были теперь настолько для меня открыты, что я посоветовал себе быть осторожным и стараться не отвечать на вопросы раньше, чем она их задаст.
— Ты отдала Элизабет ее расческу?
— Нет, — покачала головой Энн, — забыла.
— Ты хочешь отдать, малыш? — Я с улыбкой повернулся к Ричарду. — Что ж, думаю…
— Том! — воскликнула Энн, выронив вилку. — Он же ничего не говорил!