Еще не высказав эту мысль до конца, я уже знал, каким будет ответ.
— Что он сделал? — очень медленно переспросила Энн.
Несколько секунд мы молча глядели друг на друга.
— Вот это здорово, — наконец выдохнула Энн. Преувеличенное спокойствие в ее голосе не могло меня обмануть. Именно так разговаривают женщины, когда их ярость достигает наивысшей точки.
Ситуация показалась мне забавной.
— Значит, она ничего не знает, — улыбнулся я, — а Фрэнк сказал, что жена в курсе событий. Тебе не кажется, что это похоже на мыльную оперу? С одной стороны, мы имеем жену, которая поедом ест мужа, а с другой — мужа-работягу, но гуляку и бабника. — Я укрылся прохладной простыней. — На твоем месте я бы ей ничего не говорил.
— Сказать ей? — удивилась Энн. — Что ты, я никогда бы не осмелилась. Такое известие ее убьет. — Энн зябко поежилась. — Ни за что на свете! Я даже боюсь подумать, что с ней будет, если она случайно узнает.
— Значит, она не узнает, — подвел я таким образом итог дискуссии о чужих проблемах.
Мы лежали молча. Я таращился на потолок, гадая, как пройдет ночь и явится ли ко мне снова женщина в черном. А мои мысли, словно отделившись от меня, робко и неуверенно бродили по дому, несмело заглядывая в каждый уголок, готовые пугливо отскочить и спрятаться при малейшем прикосновении к неведомому.
Но все было нормально. Я даже предположил, что способности, которыми наградил меня Фил, постепенно исчезают, осталось совсем немного, и я стану таким же, как раньше. Честно говоря, я почувствовал себя разочарованным и обманутым. Я даже попытался оживить в памяти испытанные мною ощущения, но ничего не получилось.
Несколько минут спустя Энн погасила свет.
— Как ты думаешь, тебе снова приснится этот сон? — тихо спросила она.
— Не знаю. Мне кажется, что нет.
— Думаешь… все прошло?
— Возможно.
— Милый, — Энн говорила напряженно, с трудом подбирая слова, — я хотела извиниться. Вчера ночью я позволила себе лишнее…
— Тебе не в чем себя винить, дорогая. И давай больше не будем об этом.
Обменявшись нежными поцелуями, мы пожелали друг другу доброй ночи и затихли. Часы на тумбочке у кровати показывали половину двенадцатого.
— Нет!
Меня подбросило на постели. Женщина в черном ждала меня в гостиной. Это знание тончайшим лезвием вонзилось в мой мозг. Широко открыв глаза, я не мог отвести взгляд от двери.
Энн тоже проснулась. Сдерживая дыхание, она лежала неподвижно, прислушиваясь.
— Опять? — спросила она чуть дрогнувшим голосом.
— Д-да.
— О нет! — Теперь ее голос звучал громко, пожалуй, даже сердито.
В спальне было тихо. Ночное спокойствие нарушало только мое громкое хриплое дыхание.
— Что ты намерен делать?
— А что я могу?
— Встань и посмотри, — зло выдохнула она.
— Милая, ты о чем?
— Ты отлично знаешь о чем, — всхлипнула она. — Вставай и иди туда.