— С каким удовольствием я сейчас пустил бы вам пулю в лоб, прямо там, где вы стоите, — продолжает шериф более чем не по-шерифски.
— Так в чем загвоздка? — совершенно серьезно осведомляется Макс. — Это было бы с вашей стороны настоящим благодеянием для меня. Прошу вас, избавьте меня от значительно уменьшившегося за последнее время raison d'etre.[92] Прошу вас, пожалуйста. Сделайте это. С полного моего согласия.
И он красноречиво приставляет указательный палец к груди, туда, где бьется сердце.
— Вот сюда, будьте добры.
— Лучше не искушайте меня, — отворачивается от него Плум.
Кляп изо рта Гарри вынут. Обретя наконец способность говорить, он взрывается:
— Если вам не хочется, я с удовольствием сделаю это за вас! Дайте же мне этот дурацкий пистолет!
— А, наш сладкоголосый соловей снова с нами, — издевается Макс.
— Ты сукин сын! — орет Гарри. — Ты вшивый, вонючий, бессердечный сукин сын!
— Все! Хватит! — кричит в ответ Макс, и Гарри удивленно умолкает. — Будь доволен тем, что я не выстрелил в тебя настоящей пулей или не отравил виски. Это был бы самый простой путь избавиться от тебя. И поступить так у меня были все основания. Поэтому лучше заткнись! Не дразни свою удачу. А то…
Макс обрывает сам себя со стоном гневного отчаяния.
— К чему жить дальше? — спрашивает он себя. — Зачем тянуть? В чем для меня смысл жизни?
С мучительным недоумением он оглядывается вокруг, неожиданно взгляд его падает на гильотину. И тут Макс бросается к ней, становится на колени и просовывает голову в отверстие, прямо под сверкающее лезвие.
«Не-е-ет!» — мысленно кричу я.
— Ладно, друг Гарри. — В голосе Макса борются ненависть и боль. — Вот случай для тебя. Твой настоящий шанс. Возможность отомстить за все, получить Кассандру. И не только ее. Ты можешь получить все!
Веревки, которые стягивали тело Гарри, уже распутаны Кассандрой, и он идет к Максу, дрожа от бешенства.
— Думаешь, я не сделаю этого, ублюдок? — рявкает он со злобой. — Если бы я был уверен, что эта штука настоящая, я бы ни на минуту не задумался прикончить тебя!
— Но она настоящая, Гарри, — удивленно поднимает брови мой сын.
И холодок снова проникает ко мне в грудь.
— Так я тебе и поверил, — огрызается Гарри.
Кассандра торопливо вмешивается.
— Гарри, уйдем отсюда поскорей, — просит она.
«Господи, это же все происходит не на самом деле, да, Господи?» — думаю я с внезапным страхом.
— Гарри, не трусь, — продолжает подзадоривать его Макс. — Вперед, как говорили древние!
— Ты несчастный сукин сын! — рявкает Гарри.
Он протягивает руку к лезвию.
— Нет, Гарри, нет! — кричит Кассандра.
«Нет!» — кричит моя душа.
Слишком поздно. Гарри с остервенением дергает деревянную рукоятку, лезвие обрушивается вниз. Оглушительный крик Кассандры.
И голова Макса тяжело падает в корзину.
[92] Смысл жизни (фр.).