— Итак, «Высвобождение из бумажной пирамиды»! — громогласно объявляет Макс.
«Не делай этого, сынок, я прошу тебя!» — мысленно говорю я.
— На сцену выносят огромную, в рост человека, бумажную пирамиду в форме шутовского колпака с приклеенной на верхушке печатью. Я нахожусь внутри ее, пирамиду демонстративно запечатывают и помещают перед нею экран. Выйти из нее невозможно, не разорвав бумаги, так ведь?
Он прикладывает ладонь к уху, будто ожидая услышать от них ответ. Все молчат. Я, с замершим сердцем, тоже. (Это как раз понятно.)
— Вы не ответили? — продолжает Макс. — Не важно. Я сам объясню вам. Все, что от меня требуется, это срезать верх пирамиды бритвой, которая у меня, разумеется, с собой, тщательно спрятанная. Я выскакиваю из пирамиды, приставляю новую верхушку с печатью, которая также была спрятана у меня на теле. Экран убирают и… voila! Я стою на сцене рядом с совершенно целой бумажной пирамидой. Никто ничего не заметил, хоть она стала короче на два дюйма. Но такие вещи никто не видит.
«Теперь этот фокус мертв», — мрачно думаю я.
Пока Макс разглагольствовал, шериф оставил саркофаг в покое и, приблизившись к рекламному щиту, тщательно осматривает его.
Макс хихикает.
— Там его нет, — заявляет он и инстинктивно поглаживает подбородок. — Хоть допускаю, что мог бы упрятать его в эту раму.
Шериф протягивает руку и указывает на область, где находится сердце.
— Кто-то проткнул ткань ножом в этом месте, — объявляет он.
— О-о! — Голос Макса звенит хорошо модулированным страхом. — Я начинаю понимать, Гровер, почему вас назначили шерифом округа Медфилд.
Эти слова произносятся с улыбкой одновременно и ледяной, и довольно странной.
— Думаете, это сильная игра? — интересуется шериф.
— Думаю, довольно сильная, — признается Макс.
— В таком случае вам еще неизвестно, что я готов усадить вас в дерьмо, — заявляет шериф.
— Причем усадить задницей, не забудьте, — напоминает Макс шерифу.
И, поднимая голову, усмехается.
— Очень вдохновляюще звучит для иллюзиониста, — добавляет он.
— Для подлеца, ты хочешь сказать, — поправляет его Кассандра.
Макс смеется и качает головой.
— Что за выражения, — бормочет он словно про себя.
Кладет руки ладонями вниз на стол, стоящий позади него, и, опершись на них, с довольным вздохом отклоняется. (Не верю я, что чувство, которое он испытывает, хоть частично близко к удовлетворению.)
— Могу вам обоим сказать «холодно», — усмехнулся он. — Виртуально настоящий Северный полюс, если уж говорить начистоту.
— Ты так уверен, что мы не сумеем найти тело Гарри? — с недоброй улыбкой спросила Кассандра.
— В том, что его не найдешь ты, я действительно уверен, — звучит его ответ. — Так как именно ты отличаешься непробиваемой холодностью. Фригидность, что уж тут поделать.
— Только с тобой, любимый, — парирует она.
Удар прямо в цель. Я вижу это по той злобе, которая явно читается в устремленном на нее взгляде Макса.
Затем сын отворачивается от нее и устремляет все свое внимание на шерифа, который в этот момент находится рядом с камином, ощупывая каменную облицовку в поисках еще одной тайной панели.
Макс угрюмо следит за ним.