— Лучше, спасибо.
Он удовлетворенно кивнул и потянулся за сахарницей. Размешивая сахар, он сочувствовал на себе ее взгляд. О чем она думает? Он глубоко вздохнул, пытаясь понять, почему он так скован. В какой-то момент он решил, что ей можно доверять, но теперь он снова сомневался.
— И все же, ты мне не веришь, — сказала она, словно читая его мысли.
Он быстро взглянул на нее и пожал плечами:
— Да нет… Не в этом дело.
— Конечно, в этом, — спокойно сказала она и вздохнула. — Что ж, хорошо. Если тебе надо проверить мою кровь — проверь.
Он подозрительно посмотрел на нее, недоумевая. Что это? Уловка? Он едва не поперхнулся кофе. Глупо, — подумал он, — быть таким подозрительным.
Он отставил чашку.
— Хорошо, — сказал он. — Это хорошо.
Он глядел на нее, а она — в свою чашку.
— Если ты все-таки заражена, — сказал он, — я сделаю все, что смогу, чтобы вылечить тебя.
Она встретилась с ним взглядом.
— А если не сможешь? — спросила она.
Он замешкался с ответом.
— Там видно будет, — наконец сказал он.
Некоторое время они пили кофе молча. Наконец он спросил:
— Так как, сделаем это сейчас?
— Пожалуй, — сказала она, — лучше утром. А то… Я себя все еще неважно чувствую.
— Ладно, утром, — кивнул он.
Трапеза закончилась в полном молчании. Нэвилль лишь отчасти был удовлетворен тем, что она согласилась позволить ему проверить кровь. Больше всего его пугала возможность обнаружить, что она действительно инфицирована. Теперь ему предстояло провести с ней вечер и ночь и, может быть, узнать ее жизнь, увлечься ею, а утром ему придется…
Затем они сидели в гостиной, разглядывали плакат, пили понемногу портвейн и слушали Шуберта. Четвертую симфонию.
— Я бы ни за что не поверила, — она, похоже, совсем пришла в себя и выглядела вполне веселой, — никогда бы не подумала, что снова буду слушать музыку. Пить вино.
Она оглядела комнату.
— Да, ты неплохо потрудился, — сказала она.
— А как было у вас? — спросил он.
— Совсем по-другому, — сказала она. — У нас не было…
— Как вы защищали свой дом? — прервал он.
— О! — Она на мгновенье задумалась. — Мм обшили его, разумеется. И полагались на кресты.
— Это не всегда действует, — спокойно сказал он, некоторое время понаблюдав за ее лицом. Это озадачило ее.
— Не действует?