— Давай лучше поговорим о выступлении.
Не пренебрегать делом ни при каких обстоятельствах — в этом весь Гарри.
Макс метнул на него предупреждающий взгляд.
— Но, Макс, мы должны это обсудить. Ты играешь в прятки сам с собой, убегая от этого вопроса.
Макс попытался было что-то сказать, но Гарри, чувствуя, что занимает сильную позицию, оборвал его:
— Слушай меня. Ты представляешь великую традицию. — (Что ему известно о великой традиции? Для меня его слова показались ударом грома.) — Ты всегда ее представлял. Никто у тебя этого не отнимет. Ты сделал ремесло иллюзиониста настоящим искусством.
— Это сделал мой отец, — поправил его Макс. — Я всего лишь следовал по его стопам.
«Благослови тебя Господь за твои слова, мой мальчик», — подумал я.
— Пусть так, — безразлично отмахнулся Гарри. — Это не столь существенно. Существенно то, что ты отворачиваешься от жизненных реалий. На дворе не тридцатые годы. Даже не сороковые и не пятидесятые — шестидесятые. То, что было хорошо для твоего отца и для тебя, теперь никого не интересует. Между прочим, его присутствие при нашем разговоре обязательно?
— Да, — твердо сказал Макс. — Это его любимая комната. Тебя беспокоит, что он может слышать наш разговор?
— Что ты имеешь в виду? — требовательно спросил Гарри.
— Ровным счетом ничего, — пожал плечами Макс.
«Кое-что все-таки имеется в виду», — мысленно отметил я.
— Продолжай.
Гарри, обнажив в фальшивой улыбке зубы, продолжил:
— Сейчас тысяча девятьсот восьмидесятый, мой мальчик. Лас-Вегас. Озеро Тахо. Гора Рино. Театры в таких местах, где была настоящая глушь в те времена, когда ты начинал выступать. Телевидение. Кабельное тоже. Оплата за съемку. Видеокассеты.
Макс окаменел при этих словах, но Гарри, чувствуя силу своих доводов, наседал.
— Она видит, что происходит, Макс, — продолжал он. — Позволь ей помочь тебе.
Он по-прежнему прекрасно владел собой, это было очевидно.
— Это особенно необходимо теперь, когда… ну, когда твое здоровье пошатнулось.
Я был совершенно уверен, что он хотел сказать «когда ты так болен», но ему не хватило смелости.
Но даже при таком варианте на щеках Макса заходили желваки.
— Извини, мне не следовало этого говорить, — пошел на попятную Гарри.
— Но ты сказал.
Лицо Гарри опять ожесточилось.
— Да, сказал. И не отступаю. — Было слышно, как он скрипнул зубами. — Разве это не правда, черт подери?
Макс ничего не ответил. Не мигая смотрел он на своего агента, и Гарри испугался.
— Хорошо, извини меня, пожалуйста. Перейдем к делу?
Он перелистнул первую страницу контракта.
— Считай, что тебе повезло. Поступила заявка из казино. Учитывая обстоятельства… — Тоном он подчеркнул сказанные слова.