— Дэвид, но я и вправду ничего не заметила. Почему ты так говоришь?
Его ответный взгляд не выражал ровно ничего.
— Никак я не говорю.
Эллен присела рядом с ним на диван.
— Нет, я вижу, что с тобой что-то происходит.
— Что именно?
— Ну, я вижу… — Она нахмурилась, будто ответ был совершенно очевиден и не нуждался в объяснениях. — Ты хочешь сказать, что это не так?
— Вот именно. — Он прерывисто вздохнул. — Со мной все в порядке.
Дэвид попытался придумать, что бы такое сказать еще, но ничего не придумал. Его мозг был как непрерывно меняющаяся картинка калейдоскопа: обрывки мыслей складывались в какие-то странные комбинации и снова распадались. Она не отводила внимательного взгляда от его лица, и он поспешно ухватился за одну из таких комбинаций:
— Скажи, почему ты не носишь ночной рубашки?
— Что?
— Ты слышала, что я сказал?
— Нуда.
— Так ответь, пожалуйста.
— Я… я не понимаю, какое это имеет отношение к…
— На мой взгляд, все на свете в конечном итоге имеет отношение ко всему на свете. — Он на мгновение отвернулся, затем бросил на жену сердитый взгляд. — Ты просто не хочешь отвечать?
— Послушай, это что, так жизненно важно выяснить прямо сейчас?
— Представь, важно.
— Хорошо, отвечаю. Я не ношу ночные рубашки потому, что тебе это не нравится.
— С чего ты взяла?
— Раньше я всегда носила их, Дэвид. Носила их очень долго, пыталась выглядеть как можно лучше. — Она помолчала. — Для тебя. Но когда между…
Она замолчала.
— Что дальше?
— Ничего.
— Ты собиралась что-то сказать.
— Дэвид, сейчас не время и не место для этих разговоров. Нам нужно отправляться домой.
Он почти слышал, как скрипнули его зубы.
— Я жду. Между чем и чем?
Эллен закрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Между теми ночами, когда тебе вообще не было ни малейшего дела до того, как я выгляжу, и теми, когда ты хотел, чтоб я выглядела как непотребная женщина, надевать ночную сорочку не имело ни малейшего смысла.