Избранные произведения в одном томе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дэвид с тревогой следил, как она снова поднялась на ноги и принялась одеваться. Страшная мысль о том, что в любую минуту может войти Эллен и застать их здесь, внезапно оглушила его. Обеспокоенный взгляд Дэвида непроизвольно устремился к двери.

— Она не слышала нас, — успокоила его Марианна.

Дэвид вздрогнул от неожиданности и спросил:

— Откуда тебе это известно?

— Известно, — коротко бросила девушка. Улыбалась ли она в это мгновение, он не мог бы с точностью сказать, поскольку лицо ее находилось в тени. — Тебе не о чем тревожиться. — Она подобрала с кушетки бюстгальтер и мигом надела его. — Тебе нравится мое тело? — Теперь она, чуть изогнувшись, застегивала крючки на спине.

— Нравится.

Но чувства, которые он испытывал в эту минуту, были какие-то странные: его безотчетное стремление оставить ее как можно скорее, расстаться с ней смешивалось со страхом больше никогда ее не увидеть. И это смешанное чувство усугублялось все возраставшим ощущением собственной вины и злости на Марианну. Единственное, в чем он был сейчас полностью уверен, так это в том, что больше всего на свете боится быть застигнутым здесь женой. Он мечтал посидеть, спокойно поговорить с этой девушкой, но чувствовал, что его конечности будто налиты свинцом. Глаза же его помимо воли неотрывно следили за каждым ее движением. Через несколько секунд она была полностью одета и присела рядом с ним на кушетку.

— Мне так приятно, что мое тело тебе нравится, — заговорила она опять. — Потому что теперь оно принадлежит тебе.

Склонившись, она прильнула к его губам длительным поцелуем; ее левая рука ласкала его. Дэвид невольно отпрянул от этой ласки, в его мозгу сверкнула мысль: «О, прошу, не надо!»

Наконец девушка отстранилась.

— Ты ведь не станешь рассказывать ей о нас? — спросила она безразличным тоном.

Он внутренне сжался. Было ли это всего лишь игрой воображения или в голосе этой женщины было больше приказа, чем просьбы?

— Прошу тебя, не делай этого, — продолжала она. — Иначе все погубишь. — Она осторожно погладила его по щеке. — Ты ведь непременно захочешь увидеться со мной снова, правда? — Она быстро наклонилась и коснулась губами его рта. — Пообещай мне это.

— Обещаю.

В эту минуту он не нашел в себе силы ответить ей решительным «нет».

— Благодарю тебя, любимый. — Марианна встала. — Клянусь, ты не пожалеешь об этом. — И тут странная жестокость металлом прозвенела в ее голосе. — Я дам тебе все, что ты когда-либо желал. Абсолютно все.

Дэвид с беспокойством, не произнося ни единого слова, смотрел, как она отворачивается от него и идет к двери.

— Подожди немного, прошу тебя, — произнес он.

Немалых трудов стоило ему даже просто приподняться на локте. Но прежде чем он сумел вымолвить еще слово, девушка уже была на лестничной площадке. Дверь за ней закрылась. «Слышала ли Эллен, как она выходила? — Эта мысль заставила его болезненно поморщиться. — Как спускалась по лестнице?» Он тревожно ожидал хлопка входной двери, но его не последовало. Она вышла совершенно бесшумно. И все-таки ему казалось, что, несмотря на ее просьбу, Марианна хотела, чтобы Эллен обо всем узнала.

Холод опять пронзил его, словно с ее уходом из комнаты ушла часть тепла. Дэвид вскочил на ноги и принялся одеваться. Кожу его покрыли пупырышки, зуб не попадал на зуб. Он едва стоял, и, когда с одеванием было покончено, ноги почти не держали его. С беспомощным стоном он рухнул обратно и накинул на себя одеяло. «Господи, до чего я замерз. И устал тоже». От последней мысли он стыдливо заморгал. К тому же его стала мучить непривычно сильная жажда, горло пересохло так, что стало больно глотать. Ему был просто необходим хоть глоток воды, и тем не менее он сомневался, что найдет силы подняться на ноги и выйти из этой комнаты. Оставить мастерскую и подняться в спальню — даже если он справится с этим, что с ним станет, когда он встретится глазами с Эллен.

Дэвид покачал головой и попытался выдавить из себя улыбку, но почувствовал, насколько она получилась жалкой и фальшивой. Чувство юмора покинуло его, исчезнув без следа. Да и как могло быть иначе? Ведь он только что совершил самую бесчестную измену, и смешного в этом было мало. Сколь продвинутыми ни были бы взгляды на подобные ситуации, есть обстоятельства, которые никак нельзя назвать комичными. Может быть, лично у него тоже недостаточно развито чувство юмора, поскольку он и сам не видит ничего забавного в том, что произошло.

Дэвид уныло покачал головой. «Не думай об этом, — приказал он себе, — ты должен немного выпить и лечь в постель». С трудом пошевелил рукой, которая казалась чугунной чушкой, и глянул на часы. Без двадцати два. Они провели здесь меньше получаса. Неправдоподобно. Его ощущения подсказывали ему, что прошли столетия с тех пор, как он вошел в студию. В полном истощении сил Дэвид закончил одеваться. Одеяло соскользнуло на пол и теперь валялось там, а он, старчески шаркая, направился к двери. «Словно по тонкому льду», — подумалось ему, но эта мысль не принесла облегчения.

Дэвиду казалось, что комнате не будет конца. И когда пальцы наконец схватили ледяную ручку двери, его ноги дрожали, как у паралитика. Едва удерживая вес тела, они подкашивались от изнеможения. Дэвид тяжело прислонился к двери и попытался перевести дух. «Боже праведный, что со мной происходит? — в страхе думал он. — Что она со мной сделала?» Никогда в жизни он не ощущал себя до такой степени обессиленным. Может ли половой акт довести мужчину до такого состояния? Его охватило беспомощное негодование, какого он никогда не испытывал ни с Эллен, ни с Джулией. Может, это усталость творит с ним такое?

— Дьявол, — проворчал он тихо.

Затем сжал зубы, с трудом распахнул дверь и, очутившись на площадке, постарался прикрыть ее за собой. На секунду Дэвид заколебался, потом повернул к пролету лестницы, уходящему наверх. Он страшился того, что, начав спускаться, потеряет равновесие и скатится со ступеней. Кроме того, что-то влекло его к жене, какая-то настоятельная потребность, природы которой он не знал. Знал лишь, что это чувство не имеет ничего общего с чувством вины.

Уже на первой ступени он застыл, пораженный собственным бессилием. С таким же успехом могла бы пытаться взойти по лестнице каменная статуя. «Что же она со мной сделала?» Мысль о том, что тридцать минут с этой женщиной довели его почти до коллапса, рассердила и безмерно поразила его. «Господи милостивый, мне же всего сорок шесть лет, а не восемьдесят восемь!» — воскликнул он про себя.

Твердо решив пройти весь подъем без отдыха, он стал преодолевать ступень за ступенью, закусив губы и призвав на помощь всю свою настойчивость. Наконец добрался до следующей лестничной площадки, хотел передохнуть, но головокружение помутило все в его глазах. Собрав остаток сил, шатаясь, сделал еще один шаг и вошел в ванную. Там, в арктическом холоде, плеснул себе в лицо ледяной водой. Стало чуть полегче, и ему пришлось один за другим осушить пять полных стаканов воды, прежде чем унялась сжигавшая его жажда. Благодарный, он прислушивался к тому, как живительная влага омывает его иссохшие в невиданном жаре внутренности.

Эллен лежала на кровати, укрытая поверх покрывала пледом. Лицом она повернулась в сторону, противоположную двери, и казалось, что она спит. «Должно быть, тоже страшно утомлена», — подумал он и тихонько двинулся вперед. Добравшись до кровати, Дэвид тяжело опустился на нее, не сумев удержаться от стона. Ощущение было такое, будто вся его плоть — мускулы, кости, внутренности — расплавляется и вытекает из тела. Собрав последние силы, он медленно приподнял обе ступни и уронил их на матрац, затем откинулся на подушку.

И тут же крупная дрожь стала сотрясать все его тело. Надо забраться под плед и лечь поближе к Эллен, мелькнула у него слабая догадка. Но слишком поздно, уже не осталось сил, чтобы двигаться. Зубы стали выбивать Дробь, и он не мог добиться, чтобы они не стучали. Тело сотрясали короткие, конвульсивные содрогания, и с ними он тоже не мог совладать. Никогда в жизни такой холод не проникал в его жилы, и постепенно на него нахлынуло темное забытье.

Только когда Дэвид почувствовал, что Эллен повернулась к нему и смотрит на него, он нашел в себе силы поднять мертвеющие веки. Значения ее взгляда он не мог понять.