— Чтобы этот хлыщ послал меня и ему это сошло с рук? — пробубнил Джек.
— Он напуган, Джек. Разве можно его винить?
— Уж я постараюсь напугать его до смерти, — ухмыльнулся Джек.
— Может статься, — сказал Эл. — А сейчас давай-ка поторопимся.
Его слова ужаснули меня гораздо больше, чем слова Джека, ибо я понимал, что это не пустые угрозы. Уж если он решит меня убить, так и будет — только и всего.
Мы опять пошли, и я с удивлением взглянул на Эла, когда тот хмыкнул.
— О чем ты там говорил? — спросил он. — Никогда раньше не слышал, чтобы человек так просил за свою жизнь.
Мысль о том, что он уже много лет убивает людей, заставила меня содрогнуться.
Сначала я не хотел ему отвечать, потом решил, что молчание мне не поможет.
— Я говорю вам правду, — сказал я. — Я приезжал в эту гостиницу семьдесят пять лет спустя — в тысяча девятьсот семьдесят первом году. Я решил…
— Когда ты родился? — прервал он меня.
— В тысяча девятьсот тридцать пятом.
С его губ сорвался хриплый смех, и меня окутали винные пары.
— Ну тогда, если ты еще не родился, как же ты можешь сейчас идти рядом с нами?
— Он полоумный, давай от него избавимся, — сказал Джек.
Мысль о том, насколько трудно мне будет разъяснить им загадку моего поступка, повергла меня в отчаяние. Но и выбора у меня не было.
— Слушайте, — сказал я. — Я приехал в этот отель четырнадцатого ноября тысяча девятьсот семьдесят первого года. Увидел фотографию мисс Маккенна и влюбился в нее.
— А-а, — протянул Джек.
Заскрежетав зубами, я продолжал:
— исследовал законы времени и смог перенестись в тысяча восемьсот девяносто шестой год. Это правда, — быстро добавил я, заметив улыбку Эла. — Клянусь, это правда. Я родился двадцатого февраля тысяча девятьсот тридцать пятого года. Пришел…
Эл грубовато похлопал меня по плечу.
— Ты хороший парень, Кольер, но умом точно тронулся.
Тогда я понял бесполезность попыток убедить его в этом. А это не оставляло мне иной возможности, как только, подальше уйдя от гостиницы, потерять связь с 1896 годом и таким образом скрыться от них, и только-то.
Дощатый настил кончился, и мы вступили на песчаный берег, продолжая идти на юг. Я снова оглянулся на гостиницу. Казалось, мы удалились от нее уже на несколько километров. Глядя на нее, я вдруг преисполнился твердой решимости: я так легко не сдамся.
— Не обязательно держать меня за руки, — сказал я. — Никуда я не денусь.
Я попытался придать голосу выражение смиренной обиды.
— Верно, никуда не денешься, — согласился Эл.
Он отпустил мою руку, Джек сначала не отпускал.
Я напряженно ждал. Прошла минута-другая, и он тоже отпустил меня.
Едва он это сделал, как я рванулся вперед и побежал со всех ног, ожидая в любой момент услышать звук выстрела из револьвера Джека и ощутить удар пули в спину.