Это был главный аргумент. Страховка была оформлена меньше года назад, но, по крайней мере, они оба были застрахованы на одинаковую сумму.
Кен перенес ногу с эскалатора на пол. Он шел с сыном к дверям, которые, совершив пол-оборота, вынесут их в зимний вечер. Прохладный ветерок уже заползал под брюки. «Сначала поищем немного, потом я…»
На него вдруг что-то нашло. Он не знал что, но почему-то не мог выйти из магазина. Внезапно Кен оказался перед прилавком, где принялся внимательно рассматривать носовые платки и галстуки. Он почувствовал взгляд Ричарда и предостерег себя: нельзя казаться расстроенным! Я планировал это дело не для того, чтобы испортить все в последнюю минуту!
Рита. Южная Америка. Деньги. Нужно думать о будущем. Он всю дорогу об этом знал, но все равно позволил себе забыть. Будущее, вот что важно, они с Ритой вместе, в Южной Америке.
Вот, так-то лучше. Он глубоко, прерывисто вдохнул теплый воздух. Руки в карманах пальто расслабились.
— Идем. — На этот раз он получил мрачное удовольствие от того, как спокойно звучит его голос. — Нам пора.
И когда звуки орга́на, играющего «Тихая ночь, священная ночь», перекрыл сигнал к закрытию магазина, Кен взял сына за руку. «Время выбрано отлично», — сказал он себе. Девять вечера, понедельник. Мы идем туда, где оставили «форд», потом я звоню в полицию.
Но стоит ли звонить в полицию? На мгновение его охватила паника. Не более ли естественно было бы решить, что Элен рассердилась на него и…
«Я подумал, что она рассердилась и уехала домой без нас. Нет, она никогда не делала так раньше. Тогда мы поехали домой на автобусе, мы с сыном, но жены дома не оказалось. И я не знаю, где она. Да, у ее матери я спрашивал. Нет, других родственников в городе у нас нет».
Они уже прошли через вращающуюся дверь и оказались снаружи. Кен окидывал взглядом забитую до отказа стоянку, пока они удалялись от магазина. Он не ощущал руки Ричарда. Он ощущал лишь собственное сердце, мечущееся в грудной клетке, словно узник в темнице. «Интересно, куда это подевалась наша мама?» Он представлял, как скажет это Ричарду, когда они подойдут к тому месту, где был припаркован «форд». «Где же мама?» — спросит Ричард в ответ. Потом они примутся ждать, а в итоге вызовут полицию. «Нет, она раньше никогда так не уезжала, — проносилось в мозгу. — Я решил, что она рассердилась и уехала домой, но когда мы с сыном добрались до дому, ее там не было».
На мгновение ему показалось, что он умер, что сердце перестало биться. Ему показалось, что он превратился в каменную статую. Холодный ветер бил в искаженное лицо.
— Пойдем же, папа, — задергал за руку Ричард.
Он не шевельнулся. Он стоял, глядя на машину, в которой сидела Элен.
— Я замерз, папа.
Кен понял, что передвигает ноги, движется неверной походкой сомнамбулы. Здравый смысл не желал возвращаться. Он мог только таращиться на машину и на Элен в ней и чувствовать резь в животе. Голова сделалась пустой и легкой, словно она была готова улететь в небо. И только толчки от шагов, отдающиеся в сознании, помогали телу не рассы́паться. Глаза были намертво прикованы к машине. На него накатила громадная теплая волна облегчения. Элен смотрела на мужа.
Он открыл дверцу.
— Наконец-то, — сказала она.
Кен был не в состоянии говорить. Дрожа, он откинул спинку переднего сиденья, и Ричард забрался назад.
— Давай, давай! Поехали отсюда, — поторопила жена.
Он сунул руку в карман пальто и теперь вспомнил.
— Ну что ты там? — не терпелось Элен.
— Я… не могу найти ключи. — Он слабо похлопал себя по карманам. — Они же были у меня, когда я…
— О нет. — В ее голосе звучали усталость и раздражение.
Кен проглотил застрявший в горле комок.
— Ну и где же они? — спросила Элен. — Наверно, если бы твоя голова не была пришита к плечам, ты бы…
— Я… я не знаю. Я… должно быть, где-то их обронил.
— Ну так сходи и подними их, — отрезала она.
— Хорошо. Ладно.
Кен едва ли не с отчаянием толкнул дверцу и выбрался на холодный ветер.
— Я скоро, — пообещал он.