— Ах ты, сука! — прошипел Грег. — Паршивая сука! Вонючая сука! Безмозглая сука!
Каждое восклицание сопровождалось новым чудовищным ударом по лицу. Гнев затуманил ему глаза. Грег видел Кэрри как в дымке, за пеленой ослепляющей ярости. Все пропало! Эта сука разнесла в клочья его сделку! Большой куш сорвался! Будь ты проклята! Я сейчас тебя убью! Он не знал, слышал ли эти слова у себя внутри или прокричал их ей в лицо.
Потом он очнулся. Увидел в своей руке телефонную трубку. Рука вспухла и болела. Кэрри лежала на постели. Ее изуродованное лицо было все в крови. Рот открыт, отрешенные глаза устремлены в потолок. Грег разжал руку. Трубка с глухим стуком упала на пол, но Грег едва слышал этот звук. Он с ужасом глядел на Кэрри. Неужели мертва? Он приложил ухо к ее груди и стал вслушиваться. Поначалу он слышал только лихорадочные удары собственного пульса. С его лица еще не сошло бешенство. Грег продолжал вслушиваться. Ее сердце билось. Слабо, неровно, но билось. Жива! Он вскинул голову.
Кэрри смотрела на него, но взгляд потерял осмысленность. Окровавленный рот был открыт.
— Кэрри!
Она не отвечала. Потом он заметил, что ее губы беззвучно шевелятся. Кэрри продолжала глядеть на него.
— Что?
Бессмысленный взгляд сменился другим, очень знакомым ему. Грег вздрогнул.
— Что? — повторил он.
— Улица, — прошептала она.
Грег склонился над нею.
— Улица, — снова прошептала она, — Ночь…
Она хрипло вздохнула. На губах появилась кровавая пена.
— Грег…
Кэрри попыталась сесть, но не смогла. Ее взгляд наполнился тревогой. Тревогой за него.
— Мужчина, — прошептала она. — Бритва… Ты… О боже… Нет…
Грегу показалось, что он вмерз в лед. Он схватил ее руку.
— Где? — прошептал он.
Она не отвечала, и его пальцы впились ей в кожу.
— Где? — уже громче спросил он. — Когда?
Его затрясло.
— Кэрри, когда?
И тут он понял, что сжимает руку мертвой женщины. У него в горле противно булькнуло. Он разжал пальцы, позволив ее руке упасть на кровать. Он смотрел на Кэрри, не силах говорить и думать. Потом отошел от кровати. Взгляд упал на календарь, а в мозг тяжело вползла привычная фраза: «В один из тех дней». Неожиданно он засмеялся и заплакал одновременно.
Прежде чем убраться из гостиницы, Грег больше часа простоял у окна, думая о том, кто этот мужчина, где он сейчас и что делает.
Проценты
— Прошу прощения. — Кэтрин смущенно потупилась. — С моей стороны нехорошо так глазеть. Просто я никогда еще не видела столь прекрасного дома.
В поисках поддержки она взглянула через широкий стол, покрытый белоснежной скатертью. Однако ответная улыбка Джеральда была такой же вымученной, как и ее собственная. Она краем глаза посмотрела на его отца. Мистер Круикшэнк, казалось, был полностью занят нежным, как масло, бифштексом, по которому он сосредоточенно водил серебряным ножом.
— Мы понимаем, дорогая, — отозвалась миссис Круикшэнк. — Я ощущала то же самое, когда впервые… — Ее голос угас.
Кэтрин помимо воли посмотрела вбок и увидела, что мистер Круикшэнк еще ниже склонился над золоченой тарелкой. Легкий холодок пробежал по ее спине. Она сделала вид, что ничего не заметила, и взялась дрожащей рукой за изящный винный бокал с золотой каемкой.
— Бифштекс восхитительный, — произнесла она, отставляя бокал.