— Малыш, ты лучше этого не делай, — сказал он.
— Нам не нравятся шустрые малыши — правда, ребя?
— Не-а, не нравятся. Да он такой неопытный. Нам такие не нравятся.
— Отпустите меня, — проговорил Скотт, и его неприятно поразила дрожь в собственном голосе.
Парень в кепке отпустил его руку, но круг не разомкнулся.
— Познакомься с моими приятелями, — ухмыльнулся наглец.
Лица его не было видно. В мерцании огонька сигареты Скотт увидел лишь бледную щеку да блестящие глаза.
К нему наклонилась черная, сливающаяся с темнотой фигура.
— Это Тони. Скажи ему «здрасте».
— Мне надо домой, — сказал Скотт, подавшись вперед.
Парень толкнул его в грудь.
— Э, да ты непонятливый, малыш. Ребя, малыш плохо понимает, — он старался говорить ласково, авторитетно.
— Малыш, ты чё, не понимаешь? — спросил другой парень. — Это забавно, а? Малышу надо бы быть попонятливее.
— Ты дурак забавный. А теперь…
— Эге-ге. Малыш считает нас дураками забавными, — вновь вмешался парень в кепке. Игривого тона в его голосе как не бывало. — Слышите, ребя? Нас!
— Покажем ему, как мы любим забавляться.
Скотт почувствовал холод внизу живота. Не в состоянии побороть страх, он окинул взглядом парней.
— Послушайте, меня ждет мама, — сказал он, вздрогнув от звука собственного голоса.
— Хо-хо-хо, — протянул парень в кепке. — Мама ждет. Бог ты мой, во досада, а, ребя?
— Я сейчас расплачусь, — сказал другой. — Ой, мамочки, ой, я уже плачу. — И он злобно захихикал.
Третий парень заржал и игриво ткнул своего дружка кулаком в плечо.
— Живешь недалеко, малыш? — спросил наглец в кепке и выпустил дым Скотту прямо в лицо, отчего тот закашлялся. — Эге, да малыш кха-кхакает, — произнес парень, пытаясь передразнить Скотта, — задыхается и кха-кает. Во досада-то.
Скотт попытался еще раз протиснуться между парнями, но его уже грубее, чем в первый раз, опять отпихнули назад.
— Не делай этого, — вновь добрым и дружелюбным тоном предупредил парень в кепке.
— Нам вовсе не хочется обижать тебя, малыш. Правда, ребя?
— Не-а, конечно, нам не хочется, — поддержал другой.
— Эй, давайте посмотрим, нет ли у него каких деньжат при себе, — предложил третий.
Скотт почувствовал сильное напряжение внутри, вызванное одновременно и гневом и детским страхом. Гнев доставлял ему теперь еще больше неприятностей, чем прежде. Болезнь сделала Скотта меньше и слабее, лишила сил излить охвативший все его существо гнев.
— Да-а, — произнес парень в кепке. — Ага. А у тебя есть шуршащие, малыш?
— Нет, — ответил Скотт раздраженно.