Кто такая Мод Диксон?: читать начало книги онлайн

– Окей, забудем о ней. Поступим проще: можете пересказать мне суть?

Флоренс понизила голос:

– Хелен сейчас наверху. Она может услышать.

– Я поняла. – Грета помолчала. – Давайте сделаем так, вы позвоните мне сегодня вечером. Мы можем поговорить и о вашем романе, не все же заботиться о Хелен. Вряд ли вы хотите вечно быть чьим-то помощником.

Флоренс была совсем не глупа и прекрасно понимала, что Грета с ней играет. Но это не отменяло того факта, что она действительно может сделать для Флоренс больше, чем Хелен. В любом случае интересы у Греты и Хелен были общие.

– Я буду рада помочь, – наконец сказала она.

– Прекрасно. Я знала, что вы умная девушка. На самом деле вы очень напоминаете мне Хелен, когда мы впервые с ней встретились. Она вам об этом рассказывала?

– Она говорила, что разослала рукопись десяткам агентов и не могла поверить в свою удачу, когда вы согласились с ней работать.

Грета издала короткий смешок.

– Да, что-то в этом роде я и представляла. Но все было немного иначе. Сначала я ей написала, что ее история очень впечатляет и хорошо рассказана, но все же еще сыровата. И, кстати, дала ей понять, что не берусь за такую работу, что есть другие, более подходящие агенты. По-моему, я даже предложила несколько имен.

А пару недель спустя я услышала, как моя помощница Рейчел – это было еще до Лорен – громко спорит с кем-то в коридоре. Я вышла посмотреть и увидела женщину со стальным взглядом и самым сильным южным акцентом, который мне когда-либо приходилось слышать. Эта женщина – Хелен, как вы уже поняли, – утверждала, что договорилась о встрече и не уйдет, пока не увидится со мной.

Рейчел рассказала мне, что Хелен звонила в начале недели, представившись помощником одного из моих клиентов, довольно известного писателя, чтобы договориться о встрече от его имени. А потом просто пришла сама, уверенная, что ее в любом случае пропустят.

Надо признать, уверенность была небезосновательна, потому что я в конце концов пригласила ее в кабинет. В основном потому, что Рейчел уже начинала паниковать.

Хелен бросила свою рукопись мне на стол и сказала, что переписала ее с учетом моих комментариев и хотела бы, чтобы я еще раз все прочла. Потом она уселась в кресло и заявила, что подождет. До сих пор слышу этот ее гнусавый голос.

Я не знала, смеяться мне или вызывать охрану. В итоге ее все-таки удалось выпроводить из офиса, пришлось пообещать, что я прочитаю роман за выходные. В результате, как вы понимаете, она стала моей клиенткой. Вы же знаете, Хелен может быть весьма… убедительной. На самом деле в вас я вижу похожее упорство и амбиции.

– Спасибо, – сказала Флоренс, не уверенная, что ей сделали комплимент. Она предпочла бы прославиться талантом, а не амбициями.

– Послушайте, еще раз посмотрите рукопись сегодня днем, а вечером позвоните мне на сотовый. Я поздно ложусь.

Испытывая смешанное чувство радости и стыда, Флоренс заверила, что позвонит.

В тот вечер Флоренс изо всех сил старалась ответить на вопросы Греты, не разочаровав ее. Она видела только часть рукописи, отдельные куски, даже не в хронологическом порядке.

– Я думаю, Хелен написала страниц шестьдесят. Речь идет о женщине, которая едет в Марокко работать с подругой детства. Пока что ничего особенного не произошло, но есть ощущение, что вот-вот случится что-то плохое. Тон очень мрачный, зловещий. Такое чувство, что она готовится к чему-то, но я понятия не имею к чему. По-моему, она и сама не знает. Когда пишет, сильно расстраивается. Я слышу, как она швыряет вещи в кабинете и ругается.

– Ну, Хелен никогда нельзя было назвать спокойным человеком.

– Как и большинство великих писателей.

– Не стоит так тешить ее самолюбие, Флоренс. Этим вы ей услугу не окажете, – сказала Грета после паузы, но тут же решила сменить тон: – Кстати, как там ваши дела? Поверьте, я знаю, что работать с Хелен бывает непросто. Могу только представить, каково с ней жить, особенно в этой глуши.

– Мне вообще-то нравится, – призналась Флоренс.

Она говорила правду. Такая уединенная жизнь принесла ей облегчение. Она выросла в квартире, дверь которой то неожиданно распахивалась, то с шумом захлопывалась. Ее мать всегда включала телевизор или радио или и то и другое, и сама никогда не замолкала. Она пела, разговаривала сама с собой, с Флоренс, разговаривала по телефону, разговаривала с радио, с телевизором, с соседями, с частыми гостями. И главной темой ее разговоров была дочь, ее гениальная дочь.

Убежищем служила маленькая ванная комната, выложенная бирюзовой плиткой и заставленная Вериной косметикой. Флоренс подолгу лежала в ванне, погрузив голову под воду и согнув колени, наслаждалась тяжелой, обволакивающей тишиной, слегка вздрагивая в такт биению сердца.

А здесь, в глубине леса, всегда было тихо, за исключением моментов, когда Хелен включала музыку. Но опера не раздражала Флоренс так, как радио, с его бесконечной рекламой автосалонов, дорожными сводками и язвительными диджеями. Можно сказать, что опера была громкой разновидностью тишины.

Вообще, отношения Хелен с оперой казались Флоренс чем-то совершенно потрясающим. Ее восхищало то, что уроженка захолустного Хиндсвилла с населением чуть больше трех тысяч человек (спасибо, Гугл) сегодня знала наизусть арии из опер Верди, знала, как французы называют особый сорт помидоров…

Переехав в Нью-Йорк, Флоренс была ошеломлена тем, что практически все вокруг обладали какими-то особенными и абсолютно ей неведомыми знаниями. Она пыталась искать что-то в интернете, но была не в состоянии разобраться с огромным потоком доступной информации. К тому же ее не интересовало мнение каждого – ей нужно было знать, как правильно. Знать, что красные розы – это безвкусно. Знать, где ставить ударение в слове «мастерски». Такие люди, как Аманда Линкольн и Ингрид Торн, никогда не осознавали своих бесчисленных преимуществ. В этом и заключается социальная иерархия. Те, чьи родители читали Филипа Рота, ходили в театр и объясняли своим детям, как после еды класть нож и вилку, могли пренебрежительно отзываться о других, как о некультурных или невоспитанных, только что не называя их «белым мусором». Но тем, чья мать носит обтягивающую одежду, щедро намазывается маслом для загара и считает, что Филип Рот – это дешевый мебельный магазин в Джексонвилле, что им остается? Что, если вы хотите другой жизни? Как вам попасть из пункта А в пункт Б? Стать человеком, принадлежащим другой касте?

Флоренс этого не знала.